Чтение онлайн

Марк посмотрел на Сергея, одетого в те самые поношенные джинсы и черную застиранную футболку и едва заметно скривился. Впрочем, вызов в его взгляде сделал свое дело. В нем разгорелся нешуточный азарт.

— Нет, это дурацкая затея, — отмахнулся Марк.

— Идея хорошая, просто ты боишься, что у тебя не получиться.

— Ничего я не боюсь! Просто это тупость какая-то, выдавать себя за другого человека.

Спустя два часа мужчины приехали в салоне красоты, в котором работала подружка Сергея. Она любезно согласилась уделить свое драгоценное время двум симпатичным, слегка не трезвым мужчинам и помочь им в очень непростой затеи, превратить идеального мужчину в обыкновенного нечем не примечательного парня.

Ева вернулась в свой новый дом только потому, что ей натерпелось заняться творчеством. У нее не было не малейшего желания встречаться с Марком Вяземским, поэтому она кралось по дому, как ночной воришка. А может все дело в том, что внутренний голос подсказывал ей совсем иное.

Сквозь высокие панорамные окна, свет уличных фонарей прекрасно освещал лестницу, по которой она поднималась в свою комнату.

Как бы то ни было, а ее сердце подпрыгнуло от восторга, когда она увидела Марка на лестнице с голым торсом, в одних штанах цвета хаки. По всему было видно, что он без нижнего белья. Ева смущенно отвела взгляд, поняв, что с интересом присматривается к тому, что бесстыдно выпирает у него между ног.

— Это ты? Я уже подумал, что к нам влезли воры, — сказал Марк, сонным взглядом окидывая жену.

Ева снова посмотрела на него. Растрёпанные волосы, разрумяненный ото сна, с отпечатками грубой подушки на щеке он умудрялся выглядеть невероятно привлекательным и притягательным. Чего только стоит идеально плоский живот с кубиками. Ева никогда такого не видела. Ну, разве что на фото в журналах, где распрекрасные красавцы позируют для глянца. Да и то, она всегда считала, что идеальный пресс — это результат хорошо проделанной работы не в спортзале, а в графическом редакторе "фотошоп".

— Иди спать Вяземский, никто тебя не украдет.

Она вскинула подбородок и продолжила свой путь наверх.

— Какого черта, ты возвращаешься домой посреди ночи? — раздраженно прошипел Марк.

— Я взрослая девочка, когда хочу, тогда и прихожу домой.

— Ты разбудила меня!

— Прости, — с издевкой в голосе произнесла Ева. — Я не подозревала, что такое возможно: учитывая, что сейчас три часа ночи, а дом настолько большой, что в нем можно заблудиться; однако, несмотря на это ты смог услышать, как я тихо открыла, а потом закрыла дверь. Поздравляю, Вяземский, видимо у тебя слух, как у совы.

— У меня есть имя, — раздраженно заметил Марк.

— Маркуся? — подразнила его Ева, припомнив, как называла его Кристина.

В полной уверенности, что Марк проглотит ее насмешку, она уверенно прошла мимо него. Хотя глупо было ожидать, что он оставит ее в покое и отправится дальше спать. Разумеется, он никуда не ушел, а увязался за ней.

— Кое-кому, следовало бы быть внимательней. У нас дом под охранной, даже когда мы спим. Ты проникла в дом, сработала сигнализация и скоро приедет экипаж охраны.

Ева не знала об этом и недовольно поинтересовалась.

— А почему ты меня не предупредил?

— Не успел. Ты дома не живешь.

— Ну и сколько же времени нам придётся их ждать? — поинтересовалась Ева, понимая, что теперь и ей нужно дождаться этих самых охранников, чтобы объясниться с ними.

— Я не знаю.

Ева пожала плечами.

— Ну, хорошо, тогда подождем их вместе, — она села на ступеньке и положила сумочку себе на ноги.

Марк, недолго думая, сел рядом.

— Извини, что потревожила твой сон, я правда не знала…

— Не извиняйся. Я уверен, что ты сделала это специально, чтобы увидеть меня полуобнаженным.

Видя ее замешательство, Марк негромко рассмеялся.

— Может, пойдем ко мне в спальню? — с самым невозмутимым видом предложил он.

— А может, я тресну тебе по голове этой сумочкой и твой мозг, наконец, станет на место? — Ева потрусила у него перед лицом небольшим, но тяжелым клатчем, по форме напоминающим кирпич.

Марк деликатно отодвинул пальцем клатч от своего лица.

— Не надо.

После небольшой паузы он произнес:

— Если честно, то мне очень интересно, какие именно мужчины тебе нравиться?

Ее глаза сузились. Спокойно разговаривать с Марком, просто не возможно. Тем более сохранять хладнокровие. Что за странный вопрос?

— Я подозреваю, что раз я тебе не нравлюсь, а я поистине идеален, тогда тебе нравиться мужчины, которые не блещут умом, немного неприятно выглядят и зарабатывают не особо много.

Его насмешка вывела ее из себя.

— Ты далеко не идеален!

— Возможно, только ты, так считаешь, — сказал он и, мечтательно вздохнув, добавил: — Я хочу познакомиться с парнем, который по твоему мнению будет лучше меня.

— Когда, я его встречу, то обещаю, что обязательно вас познакомлю.

— И когда же это случиться? Ты ведь зануда и отшельница. Целыми днями сидишь в своей каморке, прячась от реального мира за картинами, которыми не интересуется никто кроме тебя самой.

— Между прочим, у меня скоро выставка, тогда и посмотрим.

— Выставка, которую купит для тебя твой отец. Не сомневаюсь, что твои картины, тоже купит только он один, только бы ты не расстраивалась.

Ева просто закипела от ярости; она разозлилась до такой степени, что даже перестала отдавать отчет своим словам и руководясь исключительно эмоциями, стала отпускать все более смелые комментарии.

— Возможно ты и красивый, не спорю, но ты редкостный дебил, Вяземский. И это факт! Ограниченный и недалекий шалопай.

Марк театрально закрыл лицо рукой и трагическим тоном произнес:

— Какой кошмар. Зато у меня секс регулярный, разнообразный и качественный. А у тебя, когда секс был последний раз?

Ева задохнулась от возмущения.

— Можешь не отвечать, я и так вижу, что у тебя недотрах запущенной формы. Пойдем, и я облегчу твои муки.

Ева вскочила на ноги, готовая зашипеть, как кошка, которой беспардонно наступили на хвост.

— Ты последний мужчина на земле, с которым я стала бы спать.

Он улыбнулся и пожал плечами.

— Соглашайся, пока добрый. Я понимаю, тебе стыдно это признать, но ты в отчаянии. Посмотри на себя, да ты же ты остервенела!

Ева больно прикусила губу, вся сжалась в комок от возмущения. А Вяземский продолжал издеваться: