Чтение онлайн

Я успела привыкнуть к морю, люблю его, не представляю уже как можно жить в городе, где снег, где моря нет.

– Зоя?

Поворачиваюсь, улыбаюсь любимому.

– И где твой друг?

– Он… он передает тебе наилучшие пожелания.

– Почему же он не подошел сам сказать мне об этом?

– Знаешь он… просто у него горе в семье. – у меня ёкает сердце, горе… Не хочу думать сейчас ни о каком горе! Ни о чем! Только счастье!

Все равно сердце сжимается, когда думаю об Ильясе. Что с ним стряслось? Почему он такой? И что с Тамерланом?

Нет, не хочу знать. Я сказала им тогда, на свадьбе, что я умерла. Нет, это они для меня умерли! Оба.

Умаровых в моей жизни больше нет и не будет. Никогда.

И моя дочь, она не Умарова. Ни на йоту!

Она моя. Она Светлана Светлова. Светлана Петровна.

Не знаю, какой порыв заставил меня взять это отчество. Может я просто думала о том, что мужчину, благодаря котором мои роды прошли так спокойно зовут Петр?

Петрос, Петр – камень. Он действительно как камень. И за ним я буду как за каменной стеной.

– Пойдем в номер, дорогая? – его глаза поливают карамелью, так, что у меня коленки дрожат и ноги становятся как желе, подкашиваются. И сердце замирает, а потом бросается словно с горы вниз, быстрее, быстрее, быстрее…

– Зоя?

– Да, дорогой.

– Ты так смотришь…

– Как? – улыбаюсь, потому что на самом деле это он смотрит!

– Не знаю… но, когда ты так смотришь мне… мне кажется у меня за спиной крылья.

– У меня тоже!

– Ты мой любимый Светлячок!

Да! Я уже не боюсь этого прозвища. Я Светлячок для моего любимого мужчины.

Мы идем к лифту, нас ждет номер на самом последнем этаже. Самый большой, люкс для новобрачных. Даже не представляю какой он.

Двери лифта закрываются. Внезапно мне становится не по себе. Мне кажется я видела, как кто-то бежал по холлу, пытаясь догнать нас. И вроде бы я слышала крик.

– Зоя, ты слышала? Кто-то звал тебя…

– Тебе показалось, милый.

И мне показалось. Но почему-то мои ладони становятся липкими от пота.

Это не Тамерлан. Нет. Это не он.

Его нет. Нет и больше никогда не будет.

Лифт останавливается. Он приезжает прямо в номер. Открыть его можно только приложив карту.

Петрос поднимает меня на руки, легко, словно я пушинка. Выносит в просторный холл с белоснежными стенами, пушистым золотистым ковром. На стенах зеркала, вокруг стоят вазы с розами.

– Как красиво. Спасибо тебе!

– Это тебе спасибо, любимая!

Он не ставит меня, несет дальше, за холлом – просторная гостиная и столовая. На столе фрукты, шампанское, какие-то сладости.

– Ты голодная?

– Пока нет.

– Хорошо.

Улыбается, от чего на его щеке и подбородке появляются симпатичные ямочки.

Я вспоминаю, как в первый раз увидела его улыбку, еще там, в клинике, когда он пытался отвлечь меня от болезненных схваток.

Я еще подумала – вот, улыбается, красавчик, весело ему! А мне больно!

И еще подумала, как хорошо его жене, если она у него есть, или его девушке. Такой красивый мужчина, и заботливый…

Наверное, поэтому еще я не так долго сопротивлялась и сдалась ему.

Ему невозможно не сдасться. Он такой… такой…

– О чем ты думаешь?

– О тебе.

– И что ты думаешь обо мне?

– Думаю, как мне с тобой повезло.

Вижу, он снова улыбается, отворачивается, и в какой-то момент по его лицу пробегает тень.

– Зоя… можно я… я отнесу тебя сразу в спальню?

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что хочу услышать твой ответ. Если ты не готова, если тебе нужно время…

– Какое время, любимый? Я знаю, что ты хотел снять с меня платье, я и сама этого хочу. Очень хочу!

– Зоя… ты… ты не говорила мне о… Прости, сейчас не время расспрашивать. Но… твой предыдущий опыт, он был… - вижу, что Петросу трудно подобрать слово не потому, что он не так хорошо говорит по-русски, он просто не знает, как сказать это помягче, - безболезненным?

Ох…

До меня только доходит, что может быть он считает, что меня… Что я стала жертвой насилия? Или мой первый мужчина дурно со мной обращался?

– Петрос, я даже не знаю, что сказать, если ты думаешь что… Все было нормально. Правда.

Нормально. Все что я могу сказать о моей первой ночи? О, о ней вообще не стоит вспоминать. Особенно о том самом первом опыте. Печальном.

Мне бы тогда уже бежать без оглядки от этого мужчины, который думал только о себе…

Но… Нет. Не могу быть настолько несправедливой. Дальше все было иначе.

Тамерлан показал мне рай, о котором только можно мечтать.

Но я не хочу вспоминать!

Не в мою первую брачную ночь!

То есть… день.

– Прекрасно. Я думал, вдруг ты…испугаешься.

– Интересно, чего это я могу испугаться?

Ох, никогда не была пошлячкой, но… Петрос понимает, о чем я и мы оба смеемся.

– Уверен, такого ты еще не видела.

Мы продолжаем хохотать, а потом… потом он подходит ближе, обнимает меня, и мы проваливаемся в бесконечный сладкий поцелуй.

Поцелуй, во время которого куда-то исчезает мое платье, и пиджак Петроса. И когда я прихожу в себя, то вижу, что мы уже лежим на белоснежных простынях.

– Зоя… как ты прекрасна… Ненаглядная моя… любимая!

А потом…

Потом я узнаю, что на самом деле значит быть любимой. Быть любимой самым замечательным мужчиной на свете.

Он бесконечно нежный, осторожный, и в то же время, умелый, очень страстный, и невероятно сильный.

То, что он делает со мной – восхитительно. И я… я начинаю любить его еще сильнее, хотя мне сложно понять, можно ли любить сильнее на самом деле.

Может быть, в этот момент я как раз осознаю уверенно то, что люблю его?

– Зоя…

– Петрос, пожалуйста…