Чтение онлайн

Промыслов прочитал заявление Богомолова и был сражен:

– И это он такой роман в однокомнатной квартире написал?..

Владимир Осипович получил квартиру, в прихожей которой можно было устраивать мотогонки.

"Ну, ты чего, как лакей, вышел на сцену раскланиваться?"

Богомолов никогда бы не смог жить, как он жил, и работать так, как работал, если бы у него не было надежного тыла и флангов. И тыл, и фланги жена, Раиса Александровна. Она у него - вторая, и он у нее - второй.

Познакомились в компании, потом перезванивались, не встречаясь, - год. Спустя год случайно она прочитала в журнале добрую рецензию на творчество писателя Владимира Богомолова.

– Это ты?
– спросила она.

– Да ну-у, в стране двести тысяч Богомоловых.

– Но тут Владимир.

– Из них сто тысяч Владимиров.

С тех пор, как они сошлись, прошло 30 лет.

Прекрасная хозяйка, готовит замечательно. И что важно - врач. Ведь тогда, после тюрьмы, капитана Богомолова комиссовали и дали пожизненно первую группу инвалидности. Уже перестали платить за фронтовые ордена, и инвалидная прибавка оказалась очень кстати. Как он сам считает, это помогло ему выжить.

– "Иван" - не кормилец. Роман - да, кормилец.

А все равно деньги нерегулярные. Раиса Александровна вкалывала с утра до вечера, не знаю, на сколько ставок, - полторы, две. Когда он в очередной раз отказывался от денег - за публикацию или фильм, - спрашивал ее:

– Я хочу вернуть деньги в "Юность".

Называл сумму.

– Ты - как?

– Проживем, - отвечала она.

Сглаживала, как могла, отношения мужа с окружающим миром. Замечательный писатель, тоже классик, тоже фронтовик, пригласил Богомолова в театр на премьеру своего спектакля. Владимир Осипович ни разу в жизни не надел галстука, не носил костюмов. Натянул спортивные эластичные брюки: "Пошли". После окончания автор позвонил - узнать мнение Богомолова. Трубку сняла Раиса Александровна. "Владимир Осипович не спит? Я, прежде чем позвонить, выпил рюмку коньяка".

– Володя, - сказала она, передавая трубку, - я тебя очень прошу, ты уже помягче с ним. У человека премьера, праздник.

– Хорошо, - ответил он, взял трубку и первое, что сказал: "Ну, ты чего, как лакей, вышел на сцену раскланиваться?"

x x x

Богомолов очень дружил с писателем Сергеем Сергеевичем Смирновым, автором знаменитой книги "Брестская крепость". Когда-то 9 мая перестали отмечать как День Победы - обычный рядовой день. Участники войны перестали надевать ордена: стеснялись. Это Сергей Смирнов вернул праздник на свое законное место, а победителям - достоинство.

Сергей Сергеевич стал покашливать и пожаловался Раисе Александровне на слабость. Еще не было никаких анализов, она даже не осматривала приболевшего друга, но мужу сказала: "У него, кажется, рак".

Раиса Александровна заведовала отделением в больнице МПС. Там и сделали рентген. В легких черным-черно.

К ней пришли дети Сергея Сергеевича Андрей и Костя, и она сказала им правду.

– Сколько папа проживет?

– Три месяца.

Сергей Сергеевич лежал в больнице у Раисы Александровны. Последние четыре дня без сознания. Сыновья и жена не отходили от него.

За несколько минут до смерти вдруг включился мозг, больной увидел Раису Александровну и успел сказал три слова: "Спасибо вам за все".

Она позвонила домой, и Владимир Осипович примчался на такси.

Можно сказать, писатель закрыл глаза писателю.

После ее разговора с детьми он прожил три месяца и один день.

После смерти Владимира Осиповича Андрей и Костя не отходили от Раисы Александровны. Взяли на себя все хлопоты по организации похорон.

Можно сказать, уже они закрыли глаза Богомолову. За всю жизнь никого не впустил к себе в рабочий кабинет

Странный человек. Конечно, странный. Не фотографировался - не терпел. Единственный фронтовой снимок, который вы видите, - репродукция с групповой фотографии: шесть офицеров по какому-то поводу решили сняться.

Ну, на войне кто пахал, тому было не до позирования. Но и потом, всю жизнь не подпускал фотографов. Если снимали вдруг за большим общим столом, он закрывал лицо руками. Пришел на свадьбу друга своего Юрия Поройкова: он и Раиса Александровна - свидетели. Когда церемониальный фотограф стал снимать их, Богомолов повернулся спиной. Так и сняли свидетелей - ее лицо и его спину.

У белорусского друга Николая Матуковского оказалось несколько богомоловских фотографий. Он позвонил: разорви! Дома на случайных снимках написал на обороте: "Не для печати".

Некстати вспомнился вдруг один из героев романа Маркеса "Сто лет одиночества", который боялся фотографироваться, он думал, что часть жизни человека уходит, перетекает в фотографии.

За всю жизнь никого не впустил к себе в рабочий кабинет. Это был как алтарь в церкви. Раиса Александровна вошла туда только после его смерти.

Бывал ли не прав в жестких оценках людей? Думаю, да. Но он имел право на свои оценки, потому что требовательнее всего относился к себе.

Ссорился, ругался, расходился с людьми.

До сих пор с болью думаю, что вот не сумел помирить Богомолова и Василя Быкова, двух равновеликих писателей, бывших друзей. Хотя что я мог?

Василь отозвался на юбилей Юрия Бондарева: "Все мы вышли из "батальонов" Бондарева". Отзыв опубликовала "Литературная газета". Богомолов был взбешен: "Кто - все мы? Я из этих батальонов не выходил!" Юрий Бондарев являлся одним из руководителей Союза писателей, и Богомолов принял отзыв за лесть.

Быков, человек мягкий, даже стеснительный, после долголетней обиды написал Богомолову открытку. В ней отдал дань честности, мужеству и стойкости Богомолова. Хорошая была открытка - примирительная.

Богомолов не ответил.

Ссориться - умел, но и дружить умел.

Среди его незабвенных друзей остались Артем Анфиногенов - "Артемус". Летчик-штурмовик, в войну был сбит, обгорел. Долгое время один из руководителей Союза писателей. ("Артемус - честнейший человек".) Юрий Поройков, журналист, самый давний и преданный друг. Столько десятков лет вместе - ни одной размолвки.

x x x

После хлопот Сергея Смирнова День Победы снова стал выходным. У Большого театра начали встречаться фронтовики. Это началось с 1965 года. За эти почти 40 лет я не пропустил ни одной встречи. Вместе с мамой в последний раз поехал к театру в 1999 году. Мама тоже пыталась танцевать, хотя и не понимала уже, что за люди вокруг.

– Неужели вы ездили вдвоем?
– изумился Богомолов.

После мамочки осталась каретка-каталка. Когда человек не может ходить, за нее можно держаться двумя руками и передвигаться. У Богомолова стали отказывать ноги, и я отдал ему каретку. Передвигался, восстанавливался. Звонил через день: "Я вам верну, вот выпрямлюсь и верну".
– "Да не нужна она мне, оставьте у себя". Через день снова: "Встану на ноги и верну".