Чтение онлайн

— Семь лет я мучился осознанием собственной вины, — внезапно заговорил Милославский, не поднимая головы. — Семь лет я был убежден, что во всем виноват только я — и мои проклятые гены. Все эти годы я жил в постоянном страхе утратить рассудок, выискивал у себя малейшие признаки психического расстройства. — Он выпрямился и обвел кабинет взглядом, который действительно можно было принять за взгляд безумца. — Тебе легко было убедить меня в этом, не так ли? Ведь я и до этого панически боялся повторить судьбу своего отца. Предрасположенность к шизофрении передается по наследству… но она не передается от начальника к подчиненному! — последнюю фразу Милославский почти выкрикнул и — как бы в подтверждение своих слов — швырнул через стол папку с отчетами Гречихина. Папка спланировала на середину кабинета и с глухим стуком ударилась об пол, веером рассыпав содержимое. — В совпадения я не верю. Ты пытаешься управлять моим подчиненным, значит, я уже не в твоей власти, а?

Он сделал паузу, словно ожидая, что таинственный враг поддержит беседу. Но в кабинете было тихо, только дождь неутомимо барабанил по стеклу да мерно шуршал кондиционер.

— Чего ты хочешь? — тоскливо спросил Милославский в пространство. — Если тебе нужен камень — приди и возьми его. И оставь нас в покое!

Пространство молчало.

Президент тяжело выбрался из-за стола, подошел к ростовому зеркалу у входа. Встал с краю, чтобы собственное отражение не заслоняло обзор, и пристально оглядел помещение. В том, зазеркальном, кабинете, как и следовало ожидать, не было никого, кроме изможденного мужчины в слегка помятом сером костюме.

— Хреново выглядишь, господин президент, — криво ухмыльнулся своему отражению Милославский. — Может, ты и впрямь повредился рассудком? Это бы многое объяснило…

Отражение ответило вымученной усмешкой.

Лорд Дагерати вошел в кабинет, как обычно, бесшумно и внезапно — и, конечно, успел заметить, как Женька поспешно соскочил со стола.

— Белль Канто, — брезгливо поморщился герцог. — Опять протирал своей задницей мой стол?

— Простите, ваша светлость, — повинился Женька, склоняясь в положенном по этикету поклоне. — Привычка. А разве это ваш стол? Я думал, это кабинет для допросов.

— Это мой личный кабинет для допросов. И мне не нравится, что каждый нахал чувствует себя здесь, как дома. Нечего мне тут лучезарно улыбаться! Лучше бы Веронике поулыбался, у нее с утра глаза на мокром месте.

— Я тут ни при чем! — торопливо заверил Женя. — Это она к Юльке заходила. А зачем вы так рано пришли? До встречи еще пятнадцать минут.

— Поговорить надо, — коротко пояснил глава Канцелярии. — Сядь, белль Канто, не торчи столбом.

Женька послушно опустился на стул. Сидеть было неудобно. Он хотел развернуть стул спинкой вперед — еще одна любимая поза, — но покосился на сурово поджатые губы герцога и передумал. Комфорт комфортом, а сильных мира сего без надобности злить не стоит.

— Сдается мне, белль Канто, что ты соврал и на самом деле прекрасно знаешь, о чем пойдет речь на встрече с Милославским.

— Почему вы так думаете?

— Я не устаю повторять, что твоя наглость безгранична, но в благоразумии тебе не откажешь. Ты бы никогда не стал назначать встречу такому человеку в управлении Канцелярии Тайного Сыска, да еще и в присутствии главы Канцелярии, если бы не был уверен, что Милославский согласится. А значит, ты заранее знал, что ему от тебя нужно нечто такое, ради чего он поступится и гордостью, и безопасностью. Так?

— Просто в сообщении, которое мне передали через Костю, говорилось, что он согласен встретиться на любых условиях — ну я и решил не мелочиться. А это место — самое безопасное. Для меня, во всяком случае.

— Действительно, — саркастически усмехнулся лорд Дагерати. — Что может быть безопаснее кабинета для допросов? Мне приятно, что ты так высоко ценишь мое гостеприимство. Но мне совсем не нравится, что ты пытаешься уйти от разговора. — Он нехорошо сощурился. — Не зли меня, белль Канто. Тот факт, что ты спишь с принцессой, не дает тебе никаких привилегий. Скорее наоборот.

— Я с ней не сплю! — вспыхнул Женька. — Как вы могли подумать, ваша светлость…

— Ну прости старого циника, Женевьер, — герцог неожиданно мягко улыбнулся. — Разумеется, с Вероникой у тебя большое и светлое чувство. — Улыбка превратилась в свирепый оскал. — А спишь ты с моей любовницей, не так ли?

Матовая бледность залила Женькины щеки. Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла жалкой. Последняя фраза герцога была ударом ниже пояса, и они оба это понимали.

То, что Женевьер белль Канто — частый гость в постели прекрасной Нимроэль, лорд Дагерати знал давно и — Женька не сомневался — виртуозно использовал это обстоятельство в своих целях. Строго говоря, отношения светловолосой эльфийки и главы Канцелярии менее всего описывались словом «любовники». Скорее — добрые друзья, для которых секс — еще один способ приятно провести время, наряду с воскресным обедом и совместной прогулкой в парке. Глупо, согласитесь, ревновать приятеля за то, что он пообедал с другим… Но когда дело дойдет до открытого противостояния с одним из самых влиятельных лиц королевства, кто станет прислушиваться к таким смехотворным аргументам?

— Я вижу, ты меня понял, — удовлетворенно кивнул герцог. — Итак, что от тебя нужно президенту Милославскому?

— Информация о моей сестре.

— Какого рода информация? Если я правильно помню, твоя сестра находится в заложниках у Корпорации.

— Уже нет, — Женька поежился под цепким взглядом, тяжело вздохнул и, осознав безнадежность своего положения, неохотно приступил к рассказу:

— Помните, я говорил, что у меня есть человек, который может ее вызволить? Операция по спасению в целом удалась. Но произошло кое-что непредвиденное. По пути Василиса потеряла своего спасителя, зато прихватила неожиданный «подарок судьбы»…

Рокот, который они поначалу приняли за далекие раскаты грома, становился громче, приближался — теперь уже не было сомнений, что он доносится из коридора замка.

— О нет… — простонал юноша, с досадой откинувшись на спинку кресла. — Только не это.

«Только не сейчас», — мысленно согласился мальчик.

В другое время он бы с удовольствием поболтал с Альтеррой, но в сложившейся ситуации посторонние были совсем не кстати.

Рев нарастал.

От мощного удара дверь распахнулась, едва не слетев с петель. В проеме показалось массивное колесо, высокий хромированный руль с выпученными глазами фар, черный блестящий бензобак. Выехав на середину комнаты, металлический монстр взревел напоследок и умолк, послушный воле наездницы — хрупкой длинноволосой девушки, одетой во все черное. На ней была узкая кожаная курточка с косым запахом, небрежно расстегнутая до середины, кожаные штаны в обтяжку, остроносые сапожки с бахромой, на голове — черная бандана. По матовой поверхности куртки, подобно потоку лавы на склоне вулкана, струились ослепительно рыжие волосы.

— Привет, мальчики, — произнесла она хорошо поставленным голосом с тщательно выверенной бархатной хрипотцой. — Соскучились?

— Убери отсюда это, — брезгливо поморщился юноша. — Тебе понравится, если я ввалюсь в твою спальню на коне?

— Несомненно, — промурлыкала девушка. — Это будет весьма… волнующе.

Она ловко спрыгнула с мотоцикла. Хромированное чудовище накренилось — и исчезло, не успев долететь до пола. Нежданная гостья пересекла комнату, распространяя вокруг себя терпкий, чуть резковатый аромат духов. Положив руку на высокую спинку кресла, наклонилась к юноше и с ноткой игривой томности прошептала:

— Когда тебя ждать?

От ее движения полы куртки кокетливо приоткрылись, словно приглашая проверить: а что там, под ней? Взгляд юноши послушно нырнул за отворот. Впрочем, Энриль тут же взял себя в руки и с раздражением бросил:

— Рыжая, ты вообще способна думать о чем-нибудь, кроме постельных забав?

— А ты у нас само целомудрие, — иронично фыркнула девушка, выпрямляясь. — А ребенка своей эльфийке сделал, надо думать, из любви к искусству. Надеюсь, оно того стоило?

— Не твое дело! — огрызнулся Энриль. И, отвернувшись к камину, сумрачно добавил: — Я был юн и неопытен.