Чтение онлайн

Коллин зашла в кабинет Карлы.

— Я на минутку. Только сказать, что мне нельзя с вами разговаривать.

— Родители не подписали разрешение?

— Ага, и не подпишут. Знаете, что они сказали? Что нанимать психолога в школу — пустая трата денег. Говорят, сперва пусть выйдет замуж и нарожает детей, а потом уж учит нас, как нам своих воспитывать.

Карла пожала плечами.

— Говорят, если у меня какие-то проблемы, чтоб я сразу им всё рассказывала. А сами не слушают, когда я им рассказываю. — Она вздохнула. — Ладно, это уже не важно. У Джеффа теперь и без Брэдли полно друзей.

— Восемь, — с улыбкой уточнила Карла.

— Значит, я теперь могу пригласить на день рожденья одного Джеффа, без Брэдли. И ещё могу позвать парочку его новых друзей. Энди, например, симпатичный. А вообще, я бы не могла пригласить Брэдли, даже если б хотела, потому что Мелинда — моя лучшая подруга, ну, не считая Лори, и она подбила Брэдли глаз.

Коллин быстро зажала рот рукой, потом медленно убрала руку.

— Это был секрет, — сказала она. — Мелинда просила, чтобы никто не узнал.

— Я никогда никому не пересказываю того, что слышу в этой комнате, — заверила её Карла.

— Это хорошо, — сказала Коллин. — А то Мелинда меня убьёт.

— А ты уже пригласила Джеффа на день рожденья?

— Пока ещё нет, но приглашу. Я знаю, что я ему нравлюсь, потому что когда я говорю ему «привет», он всегда отвечает «привет», и тогда мне делается страшно. Потому что я не знаю, что сказать дальше. Жалко, что вы не сможете мне помочь. Почему родители такое про вас наговорили? Они ведь вас даже не знают.

— Они хотят как лучше для тебя, — сказала Карла. — Многие считают, что психологу не место в школе. — Она опять пожала плечами. — Наверно, твои родители боятся, как бы я не заморочила тебе голову всякими дурацкими идеями.

— Привет, Брэдли, — сказала Карла. — Как я тебе рада! Спасибо, что пришёл меня повидать. — Она протянула ему руку.

— Я сам себе дал в глаз, — сказал он, проходя мимо неё. Он не хотел, чтоб она подумала, что его ударил кто-то другой. — Меня никто не может побить, только я сам.

— Больно? — спросила она.

— Нет, — ответил он, усевшись за круглый стол. — Мне никто не может сделать больно, даже я сам.

Она села напротив. На ней была светло-голубая рубашка, вся в жёлтых мышах. Рубашка была цвета её глаз. Мыши — цвета её волос.

— Я хотел кого-нибудь побить, — объяснил он, разглядывая её рубашку. — Но, если бы я побил кого-то другого, мне бы влетело, так что я ударил сам себя.

— А почему ты хотел кого-то побить?

— Потому что я его ненавижу.

— Кого?

— Всех.

— Потому ты и ударил себя? Ты себя ненавидишь?

Он не ответил. Он решил, что это очередная ловушка.

— Ты себе нравишься? — спросила она.

Этот вопрос тоже показался ему подозрительным.

— Может, ты говоришь, что тебе никто не нравится, потому что на самом деле ты сам себе не нравишься.

— Я себе нравлюсь, — сказал он. — Вот кто мне не нравится, так это вы!

— А расскажи, что тебе нравится в себе самом?

Он сердито посмотрел на неё.

— Мне ты нравишься, — сказала она. — Я столько хорошего в тебе вижу! Но я хочу, чтобы ты мне рассказал, что тебе самому в себе нравится.

— Я не могу больше говорить, — сказал он.

— Почему?

— Я болен. Доктор сказал, мне нельзя разговаривать. Чем больше я говорю, тем сильнее заболеваю.

— Похоже, это опасно.

— Ещё бы! Я и так уже чересчур много говорю, и всё из-за вас. Меня, наверно, сейчас вырвет.

Карла кивнула.

— Ни слова больше, — сказала она. — Лучше посидим и помолчим. Когда просто молча сидишь рядом, можно многое узнать друг о друге. — Она показала, как запирает рот на замок, а потом глотает ключ.

— Да вы с приветом, — сказал Брэдли.

— Мне это многие говорят, — признала она и прижала палец к губам.

Они сидели молча. Брэдли ёрзал на стуле. Глаза его всё время бегали по комнате. Он заложил руки за голову и откинулся назад, потом вытянул руки вперёд и скрестил на груди, потом выпрямил и опустил.

Ему не нравилось молча сидеть рядом. Он боялся, как бы она не узнала о нём слишком много.

— Я, наверно, могу немножко поговорить, — сказал он.

— Нет, я не хочу, чтобы ты заболел, — сказала Карла. — Ты мне очень дорог.

— Доктор сказал, немножко разговаривать можно. Но только чуть-чуть.

— Ладно. Поговорим о школе?

— Нет! Доктор сказал, если я буду говорить о школе, то умру!

Карла нахмурилась.

— Это серьёзная проблема, — сказала она. — Понимаешь, я ведь должна помогать тебе хорошо учиться, у меня такая работа. Но как же я тебе помогу, если мы не можем даже поговорить о школе?

Брэдли приложил палец к подбородку и задумался.

— Знаю! — сказал он. — Вы скажите всем, что старались мне помочь, но я вам не дал. Скажите, что я слишком мерзкий и злобный, вот. Скажите, что я сказал, что я на вас плюну.

— Что ты! Я не могу такое о тебе сказать, — сказала Карла. — Ты очень хороший.

— Зато они вам поверят!

— Не важно, поверят они мне или нет, — сказала Карла. — Я-то знаю, что это неправда.

— Ну и что?

— Ну и то, что когда говоришь неправду, то единственный, кому ты врёшь, — это ты сам.

Брэдли не понял, что в этом такого. Если ты врёшь только самому себе и знаешь, что врёшь, значит, всё в порядке.

— Я просто хочу понять, почему у такого умного человека совсем не ладится учёба. Мне это странно.

— Это потому что миссис Эббел меня не любит, — сказал Брэдли.

— Т-с-с! — сказала Карла. — Не говори об этом!

— Ну, наверно, немножко можно. Если совсем немножко, я не умру.