Чтение онлайн

Девушка вышла из сети на 20 минут.

— Я поела.

— Точно?

— Точно.

— Не обманываешь?

— Нет! Зачем мне это делать?

— Что ты ела?

— Рагу с мясом.

— Я бы тоже это съел.

— Хочешь, я угощу?

— Виртуально?

— Нет. Скажи место, а я принесу туда еду.

— Ты, правда, это сделаешь?

— Конечно. Я приготовлю это блюдо для тебя. Тебе перца побольше положить?

— Нет. У меня желудок слабый.

— Хорошо. Помидор или мяса побольше?

— Мяса и огурец.

— Поняла. Напиши адрес.

— Держи, — я отправил ей свой тайный адрес.

— Я принесу завтра утром. Забери до обеда. Оно будет ещё тёплым.

— Спасибо, для меня ещё никто так не делал.

— Мне тоже никто не дарил 101 тюльпан. Кстати, я люблю красный цвет. Ты угадал это.

— Я рад, что помог тебе стать счастливой, хотя-бы в тот вечер.

— Почему твой ник содержит слово якудза?

— Не знаю, мне нравятся эти иероглифы.

— Ты точно обычный человек? Не бандит?

— Нет. Я мирный гражданин Японии. Ты можешь доверять мне.

— Я попробую.

Отложив телефон в сторону, я посмотрел на часы, сон постепенно накрывал мой усталый разум.

Утро началось с крика отца, который ворвался в мою комнату.

— Подъём!

— Кого — то убили? — Я смотрел на его расплывчатый силуэт, возле зеркала.

— Да. Я же говорил, что сегодня мы идём поминать Абэ — сана. Ты забыл?

— Нет, — потерев глаза, силуэт отца стал более чётким.

— Собирайся, через десять минут, жду в машине.

Из тёмного у меня был только малиновый пиджак, спереди, на кармашке была незаметная надпись "Откосить в нашей жизни можно хоть от чего, кроме смерти. Она сама с косой".

Сев к отцу на передние сидение, я надел чёрные очки.

— Сними, не позорься, — он сорвал их, и швырнул назад.

— Почему?!

— На похороны нельзя приходить в таких очках. Ты на подиум собрался? Где такой костюм откопал?

— Где надо, — я недовольно фыркнул.

Дорога была некомфортная, с моим отцом даже солнечный день, можно считать провалом.

— Приехали. Когда подойдёшь к воротам, поклонись, ниже обычного.

— Как?

— Наподобие sumanai.

— Но этот поклон же…

— Замолчи, и делай так, как говорят взрослые.

— Так точно, господин надзиратель!

— Не корчи рожу, смотреть тошно. А это ещё что?!

— Надпись.

— Надпись?? С ума сошёл такое одевать. Закрой платком, — отец закрепил его на моём кармашке.

Перед тем, как сесть за стол, надо было подойти к портрету покойника и тоже поклониться. Рядом с цветами и венками стояла жена этого мужчины, и два его сына.

— Можно было надпись красивую набить на банке с прахом: "С утра умер — весь день свободен". Как вам?

От моих слов женщина начала плакать ещё сильнее, я хотел её успокоить. Взяв женщину за руку, кто-то сзади схватил меня за шиворот.

— Убери руки от госпожи Абэ, — прозвучал голос охранника.

— Оке — е - ей, — я поднял обе руки вверх.

— Извинись! — Продолжал этот тип.

— Извините, — я поклонился. — Но это же хорошее предложение, не так ли? — я посмотрел ей прямо в глаза.

— Что ты творишь, дурак?! — отец дерзко ударил меня по спине. — Простите, госпожа Абэ. Это мой оболтус. Простите, — он ещё раз низко поклонился.

Мы сели за низкий стол, официант разлил всем сакэ.

— Пап…

— Замолчи, я уже пожалел, что взял тебя с собой.

В зал зашёл пожилой мужчина, он что-то говорил, потом началась минута тишины. Она длилась десять секунд, у меня зазвонил телефон, я хотел незаметно сбросить, но получилось наоборот. В трубку кричал Орибэ. Его речь нельзя было назвать внятной, но некоторые поняли. С восьмой попытки, я сбросил и отключил мобильник.

— Засранец, дома будет серьёзный разговор, — сквозь зубы просипел отец.

— Никто и не понял.

Он надавил мне на ногу, от боли из моих глаз, едва не потекли слёзы.

Я старался не пить много сакэ, а больше есть. Мне очень понравился грибной суп и салат из тунца. Всю закуску со стола съел я. Когда отец отлучился, я остался сидеть один с пятью мужчинами.

— Знаете, Буддизм все-таки не религия. Ничто не может называться религией, пока не повлечет смерть миллионов, — я посмотрел в свою тарелку. Один из мужчин улыбнулся, но остальные сидели с каменными лицами. Тогда, я решил рассказать другую шутку. — Если тебя кто-то напрягает — расслабься и забей. Ногами. До смерти.

— Это же звучит, как тост, — сказал мужчина в синем галстуке, и налил сакэ.

— Цкуру, можно просто Цу.

— Рэма.

Другие тоже выпили с нами.

— Так, ты сын Тикары?

— Ага. Весь и полностью.

— Мы тебя впервые видим.

— Я не часто на такие вечеринки хожу. Кхм, точнее вечера или как там…

— Похороны, — недовольно пробурчал мужчина с длинным хвостом.

— И это тоже.

— Тебе же 18? — Спросил Рэма.

— Ага.

— Молодой. Оружие держал в руках? — спросил мужчина помоложе. — Я Ирата.

— Я буду великим актёром. Мне не нужны пистолеты и ножи.

— Актёром? Якудза актёр? — Усмехнулся Рэма.

— Парень мечтает, я тоже мечтал стать гимнастом, — ответил Ирата.

— Гимнаст? И как? — Рэма снова налил всем сакэ.

— Не получилось. Якудза лучше, чем ходить по канатам.

— Что ж, я балетом до пятнадцати лет занимался.

— Да, ладно. Хироки, это правда? — Спросил Ирата.

— Конечно, у меня и фотографии есть.

— А чего не остался? — Рэма выпил сакэ.