Чтение онлайн

Пока тряслись по проселочным ухабам, я незаметно для себя уснула.

Снилась мне беседка во дворе детства. Целое поле жёлтых одуванчиков, словно дивный луг, а не обыкновенный двор раскинулся под окнами многоэтажки. В нашем дворе стоял новенький детский сад, куда мы, мелкие, так любили лазить после того, как последних детей забирали домой. Свежевыкрашенная веранда, на которой все стены разрисовывались цветными мелками и клумбы с маргаритками, где Юлька так неосторожно поймала осу. Ржавый гараж-ракушка за домом, на котором так здорово было загорать, пока не становилось слишком горячо. Огромные полые трубы в овраге, по которым так круто играть в догонялки. Главное не свалиться, иначе костей не соберёшь.

Снилось, как в один из погожих, солнечных деньков, мы спрятались от соседских мальчишек за веранду садика. Юльке всего пять, а я уже взрослая. Мне недавно стукнуло одиннадцать. Мы затаились с одним-единственным стаканчиком пломбира и Юлька, жмурясь от удовольствия, поедает слишком быстро тающее мороженое. Мама дала нам двадцать рублей, и мы не нашли ничего лучше, чем купить по вафельному стаканчику. Один у нас правда отняли пацаны, но этот был только наш. Юлька сверху облизывает, а снизу подтекает.

– Капает, капает, – шепчу я, терпеливо ожидая своей очереди на удовольствие.

А Юлька изловчится и успевает облизать донышко. И столько радости от того, что ни капельки зря не ушло, все наше, каждый кусочек, что и передать нельзя.

Автобус тряхнуло, и я проснулась в слезах и гадала теперь, где мы есть. Салон к тому времени уже наполовину опустел и это радовало. В последнее время я терпеть не могу слишком большое скопление людей.

Наконец, спустя три часа мы прибыли на конечную станцию – небольшой городок областного значения. Сонная и голодная я буквально вывалилась из салона – все тело затекло от долгого сидения.

Рядом с автобусной остановкой обнаружилось невзрачное кафе, где я наскоро, невкусно, но зато дешево, пообедала и поспешила на новый рейс. Еще пять часов и я в соседнем городе ужинала сомнительного качества шаурмой из привокзального ларька. Переночевала в сдаваемой посуточно квартире, и утром отправилась в долгую поездку до Большого города.

Пусть попробуют найти меня в мегаполисе, зубы пообломают…

– Крутая тачка… – Ляля завистливо проводила взглядом уезжающую вдаль красную ауди.

Машина принадлежала Лялиной соседке Катюхе и во дворе который день шли яростные споры, кто же осчастливил роковую блондинку таким щедрым подарком. Мария Ивановна не без желчи предположила, что Катюха заработала на тачку сама. Ясное дело каким местом. Ольга Тимофеевна тактично предположила, что у девушки просто хороший жених. Остальные соседи придерживались примерно тех же мнений, ну а мне было совершенно все равно, каким местом соседка приобрела роскошную машину, потому что у меня были свои переживания, связанные отнюдь не с материальным.

– Подрастешь – и у тебя такая будет, – обнадежила я подругу.

Ляля в ответ скорчила гримасу, на что я лишь отмахнулась. Меня сейчас волновал лишь один человек – Вовка Гришин из одиннадцатого Б.

В этом году я переводилась в десятый класс, а Вовка школу как раз закончил, вчера только отзвенел последний звонок. Так вот, когда этим утром я узнала, что Вовка уезжает в Москву – поступать в Авиационный институт, у меня земля ушла из-под ног. Все утро я лила слезы в подушку, благо предки были на работе, а Юлька в деревне у бабки, и никто не мог помешать мне наслаждаться моим девичьим горем.

И вот теперь Ляля вытащила меня на улицу развеяться, как она сама выразилась. Сама Ляля, правда, ни по кому не сохла, поэтому ей по большому счету было все равно на мои любовные мытарства. А гулять она меня позвала только лишь для того, чтобы самой не было скучно. В итоге, так и не найдя понимания у подруги, я в расстроенных чувствах с ней распрощалась и пошла домой.

В квартире на меня снова навалилась тоска и я дала волю чувствам который раз за день.

Дальнейшие свои действия я могу объяснить только возрастом и наивностью, потому что логичностью и адекватностью они никак не отличались. Не знаю почему, но только я вдруг решила, что, если признаюсь Вовке в своей любви и отдамся ему, он точно никуда не поедет и вообще влюбится в меня тут же. И так мне эта мысль понравилась, что я тут же вытерла слезы и побежала к себе в спальню, чтобы в комоде отыскать новый кружевной комплект лимонного цвета, который мне как раз совсем недавно подарила мама.

Я натянула на себя лифчик с трусами и так и эдак принялась вертеться перед зеркалом, воображая и строя из себя роковую красотку наподобие Катьки.

А что… Я тоже может блондинка, и вообще натуральная, в отличие от нее. И носик у меня ничего, ровный такой, тоненький. Брови бы, конечно, чуть потоньше, а в остальном вполне себе неплохо смотрюсь.

Хотя…

Я так и не успела додумать, что же смутило меня в моем отражении, потому что в зеркале вдруг увидела отчима. Он стоял в проеме и зло смотрел, как я кривляюсь перед зеркалом. И даже не думал отводить от меня взгляд…

Я покраснела, наверное, от макушки до пальцев ног, вскрикнула и метнулась за халатом. И в этот самый момент он стремительно приблизился, схватив меня за плечи, и с силой бросил на кровать. Я даже опомниться не успела, как человек, который воспитывал меня последние годы, прижал меня всем своим весом и зажал рот потной горячей рукой. В ужасе я принялась что есть силы отбиваться, молотя его руками по груди, и тогда он рывком перевернул меня на живот и заломил руки за спину. От боли, пронзившей от шеи и до пальцев, я завизжала, как резаная, и попыталась его укусить, а он еще сильнее вывернул руки.

Мне казалось, я слышала, как хрустят мои суставы, вылезая из пазов. Я еще пыталась что-то сделать, вырваться, но силы были не равны… одним рывком он вытянул ремень из брюк и что есть силы ударил меня им по спине. Я взвыла от дикой боли. Искры перед глазами превращались в красочный фейерверк, а мои внутренности жгло раскаленным огнем.

– Не надо, пожалуйста! – я пыталась закрыть тело руками, но удары сыпались один за другим, обжигая ноги, бедра, плечи и оставляя длинные красные стрелы.

Не знаю сколько все это продолжалось…

Возможно, я отключалась иногда, возможно нет. От дикой, всепоглощающей боли хотелось выть, но получалось лишь мычать, ведь рот мне зажала потная огромная рука.

Когда, в какой момент эта пытка закончилась, я не знала. Не понимала. Даже если бы меня спросили какой сегодня день недели, время суток, я бы, наверное, долго вспоминала, прежде чем ответить.

Отчим, с красными от ярости глазами, с безумным и странным взглядом и искривленным в гримасе ртом погладил меня по голове и тихо прошептал на ухо: