Чтение онлайн

– Представляешь, пришлось прочитать им целую главу про дракона Мартина. Я-то думала, что они валятся с ног от усталости! У вас, Алевтина Фёдоровна, прекрасная детская библиотека! Я всегда это говорила.

Портретов что-то тихо ответил жене, она засмеялась. Дракон Мартин? Кто это? Варвара отвернулась к столу и приняла из рук матери чашку с горячим чаем. Она совершенно не знала современных героев детских книжек. Дракон Мартин! В своём детстве она любила книгу о Мэри Поппинс, а ещё читала про Мумми Троллей и о Королевстве кривых зеркал. Прекрасные книги. А Крапивин! А Астрид Линдгрен! А Марк Твен! В душе шевельнулось высокомерие, вот она-то лучше знает, какие книги надо читать детям. Но удержалась, промолчала.

– Я бы выпила кофе, утро скоро!

– Варюш, но мы только заварили свежего чая! – всплеснула руками Инна Ивановна.

– А я бы тоже выпил кофе! – Портретов поднялся с кресла, подошел к тёте и обнял её: – У тебя же найдётся баночка с кофе?

– Конечно, милый!

Он повернулся в сторону Варвары. Они встретились взглядами, и Варвара отвернулась, боясь расплакаться. Ей хотелось домой. Она с тревогой поглядывала на часы, боясь каждого движения матери. Инна Ивановна сидела в обнимку с Алевтиной Фёдоровной и будто не думала о времени.

Было уже почти шесть часов утра. Юля не выдержала и ушла спать. Варвара поднялась с места и требовательно посмотрела на мать.

– Нам, кажется, пора. Засиделись.

– Да, да… – тут же поддержала её Инна Ивановна.

– Уже уходите? Как жаль! – огорчённо вздохнула Алевтина Фёдоровна. – Обязательно приходите к нам на обед! Слышите, обязательно!

Варвара обернулась к Портретову. Он галантно помог ей надеть пальто и закутаться в шарф. Она стояла совсем близко к нему, ощутила тепло его тела и лёгкий аромат мужского парфюма. А чем пахло от него десять лет назад? Она совсем не помнила. Неужели так же потрясающе?

Безумно захотелось коснуться его щеки.

Она удержалась. Попрощалась немного холодно, но его глаза не отпускали её. Он нашёл тонкую ладонь и пожал.

– Мы ещё увидимся! До свидания.

Она передёрнула плечами. Отняла руку. Отвернулась. Сердце неистово стучало.

Варвара проснулась около трёх часов дня и обнаружила записку от матери. Прочитала с напряжённым любопытством. Оказывается, та ушла на обед к Портретовым. Что-то новенькое. Поступок больно задел её, записка пронзила, как нож. Варвара поднялась с постели, потянулась и не спеша направилась в ванную. Длинные волосы заколола шпильками на затылке и тяжело вздохнула. Мама ушла, не разбудив её. Что за непонятный странный поступок!

– Глупо!

Варвара умылась и пошла на кухню, включила телевизор. Завтрак был готов и плотно укрыт толстым полотенцем, чтобы не остыл. Обида разрасталась, но неожиданно пришло понимание, что всё не так плохо. Портретов поймёт, что она дома одна и…

И что?

Что он сделает? Прибежит делать предложение руки и сердца? Это будет очень трудное положение. Нет, этого не нужно. Как хотелось броситься ничком на кровать, закрыть глаза и мечтать о несбыточном, отвергая колючую реальность. Варвара была на грани понимания своего реального положения. Но всё ещё отрицала, хотя отлично понимала, что Портретов женился не на ней. И что он подумает, ведь она не явилась на приглашённый обед!

Как глупо! Надо было просто разбудить её и вместе идти к Портретовым! Юля бы занималась детьми, а Варвара вновь заставила Славу говорить. Ей хотелось быть с ним высокомерной, хищной, показать, что у неё всё прекрасно, она живёт так, как хочет. Но за ночной разговор было невероятно стыдно. Хотелось вырезать его из памяти Портретова. Что он подумал о ней?

Как мама говорила о нём раньше? Варвара нахмурилась, припоминая. Чудак и мечтатель. Будто ждёт, что рано или поздно свершится какой-то вселенский переворот и в корне изменит судьбу человечества. Все происходящие события воспринимает как символы, предвестники этого. Поэтому он так любит говорить о космосе, о Вселенной. Кажется, так говорила мама и улыбалась. Ей всегда нравился Слава. Варвара выключила телевизор и поймала себя на том, что думает о Портретове так, будто не было этих десяти лет. Она не допускала мысли, что он мог измениться. Да и почему он должен меняться? Чудак и мечтатель!

Варвара расположилась в кресле с книгой Блока. Задумалась. Что тогда читал Портретов? Кажется, Брюсова, Сологуба, Пушкина. Они часами говорили о книгах. С Олегом не получаются такие разговоры, хотя он читал и Пушкина, и Сологуба. Но ему нечего сказать о прочитанном. Выдуманная история, что её обсуждать? Вот достоинства какой-нибудь машины, или сорта спиртного, или компьютерной игры, или модели телефона. Об этом Олег мог говорить долго, с большим интересом. Но Варвару эти разговоры утомляли. Она ничего не понимала в машинах и компьютерных играх.

А Юля ничего не читала. Ей нравилось гулять, сплетничать с подругами по телефону, смотреть боевики, ужасы и эротику. Она пыталась заниматься боксом, плаванием и фигурным катанием, но была импульсивна и неусидчива, поэтому ничего не вышло из этого. А в старших классах Юля пристрастилась к алкоголю, поглощая разнообразные коктейли и пиво, от которых у Варвары скулы сводило от отвращения. Парня у Юли не было, лишь друг Смирнов, с которым они во дворе играли то в шахматы, то в футбол. Судьба совершила неожиданный поворот, соединив Юлю и Портретова, таких разных людей. Варвара тяжело вздохнула, раздражаясь на хаотичные мысли, которые мешали сосредоточиться на книге. Она любила сестру, несмотря ни на что. Даже сейчас где-то в глубине души билась эта самая любовь, пытаясь выбраться наружу и затопить всё существо Варвары.

Но вопросы, как барьер, не пропускали нежность. Зачем Юля вышла за него замуж? Десять лет назад Варвара рассмеялась, когда узнала об этом, не восприняла всерьёз, потому что понимала, насколько они разные люди. Да Юлька просто пошутила! Перепила своих коктейлей. Они скоро разойдутся, это точно. О чём им разговаривать? Юля даже не знает, кто такой Сологуб, а произведения Пушкина путает с произведениями Лермонтова, поклонница «Рамштайна», не признававшая Вивальди и Шопена, которых Портретов обожает. Грубая до мозга костей, любительница вставлять пошлые словечки туда, куда не следует. Как они построили благополучную семью? За счёт чего она существует? Они счастливы! И тень Варвары не помешала им заниматься сексом, зачать детей. Как это возможно? Или это мир перевернулся с ног на голову и Варвара просто ничего не понимает!

Книга выпала из рук, она даже не заметила. А может быть, дело в сексе. Для чего им обсуждать книги, если есть ещё и другая сторона отношений? Варвара не верила, что они счастливы. Это ловкий обман, пыль в глаза. Но Юля-то ещё может быть! Что она видела прекрасного в жизни? Её ограниченный мозг ничего не воспринимал. Гулянья с сомнительной компанией, пиво, рок-музыка, чёрная одежда, безобразные волосы! Кто знает, может, именно это событие внесло в её жизнь яркие краски. Конечно, она соблазнила его, и он уже не смог избавиться от неё. Сейчас она совершенно другая, светлая какая-то, похорошевшая, открытая. В третий раз беременная, значит, сексом занимаются регулярно. Настоящее свинство. А вот у Варвары с Портретовым не было близких отношений. Однажды шёл дождь, и они бежали домой под одним зонтом. Порыв ветра вырвал зонт у неё из рук, а Портретов вдруг обнял её и стал жадно целовать. Это было так прекрасно, что счастье, затопившее её тогда, она помнила до сих пор. Он хотел жениться на ней и много говорил об этом. Будто решил это сразу, как впервые увидел её. Варвара смеялась, верила, сердце билось от этих слов как сумасшедшее. Её никто больше так не любил. А зонт они потом нашли, сломанный. Он валялся под скамейкой в сквере. Где-то сейчас лежит в шкафу среди вещей. Она не захотела выбросить его. А потом забыла.

Варвара не заметила, как стало темно. Сколько она просидела вот так? Хватилась книги, подняла её с пола и открыла на первой попавшейся странице. Ничего не было видно, но она не собиралась включать свет.

Хлопнула входная дверь.

– Варюша, почему ты сидишь в темноте?

Варвара зажмурилась от ярко вспыхнувшей лампы, недовольно посмотрела на сияющую Инну Ивановну, почувствовав себя обделённой. Хорошо, она вытерпит явное пренебрежение. Уверена, это сестра устроила! Больше некому подговорить мать.