Чтение онлайн

Молитва звучала сухо. Мне вовсе не нравилось приносить кого-то в жертву, даже если это был житель этого мира и последний злодей. Я чувствовал себя палачом.

Казалось, что убить его в битве было бы более милосердным.

Когда произнёс последние слова молитвы, печать засветилась необычно ярко. В тот же миг я почувствовал жжение в глазах и руке.

Наполнив печать ещё большей божественной благодатью, я поспешно отошёл в сторону.

Не дай бог взорвётся!

И сомневаться в этом не приходилось – стоять рядом с печатью было как находиться рядом с ядерной бомбой, только опаснее.

Любое неосторожное движение могло привести к гибели. Страх охватил меня. Хотя я достиг немалой силы в этом испытании, перед мощью печати она казалась лишь каплей в море.

Я увидел Реми. Он стоял неподвижно, и я, наконец, разглядел тех, кто его удерживал.

Два существа, напоминающие жнецов. В чёрных балахонах с капюшонами, с лицами, которые больше напоминали черепа, окружённые густой тьмой, они выглядели как воплощение Смерти.

Они? Что они тут делают?

Тьма на лицах не рассеивалась, даже несмотря на яркий свет печати. Казалось, что печать и они были чем-то фундаментальным, неизменным.

Жнецы держали Реми, его ангельское тело стремительно усыхало, теряя влагу и распадаясь на пыль.

Сила, которой он обладал, не значила больше ничего. Я подумал: если бы я был на его месте, со мной произошло бы то же самое, даже если бы я стал в сотню раз сильнее.

Так будет с каждым?

Его тело обратилось в прах, но душа осталась. Прозрачная и эфемерная, она больше не смотрела на меня.

Реми изменился – он уже не был ни злобным призраком, ни человеком. Жнецы отпустили его, и он стоял спокойно, даже улыбался. О чём-то говорил с ними, но я не слышал слов. Всё это выглядело странно, не укладывалось в голове.

Что они обсуждали? Может, подойти ближе?

Их разговор казался дружеским. В голове невольно возникла сцена:

– Реми, как прошла твоя жизнь?

– Не очень. Натворил дел.

– И что будешь делать дальше?

– В следующий раз выберу что-то полегче. Этот уровень сложности не по мне.

Я сомневался, что они говорили именно это, но явно обсуждали жизнь и её последствия.

Когда Реми умер, он, казалось, отпустил всё мирское. Его душа уже не принадлежала этому бренному миру.

На прощание он посмотрел на меня и кивнул с благодарной улыбкой, словно говоря: «Спасибо… Ты молодец».

На первый взгляд это казалось чем-то обыденным, но меня пронзила мысль о собственной смерти.

Как поведу себя я? Что станет с моей душой? И что вообще такое душа? Я ли это или кто-то другой?

Эти вопросы не отпускали меня. Испытание заставило задуматься о душе, но внятных ответов у меня не было.

По спине пробежали мурашки. Хотелось крикнуть: «Что с тобой стало?»

Но в следующий момент жнецы исчезли, а передо мной возник список людей, которых можно было вернуть к жизни.

[Этьен Луи Делакруа, 9 лет;]

[Мари-Анн Легран, 24 года;]

[Франсуа Мишель Легран, 54 года;]

[Реми Леви, 71 год;]

….

[Мусин Марат, 21 год;]

[Гусев Михаил, 25 лет;]

[Ермолаев Марк, 27 лет;]

[Юмагулов Закир, 66 лет;]

[Васильев Артём, 20 лет;]

…

Список передо мной был длинным, и среди имён некоторые выделялись.

Первая группа – «главные герои» этого мира, по-другому и не скажешь. Я не мог не удивиться, увидев там имя Этьена.

Возможность вернуть его к жизни была неожиданной.

Вторая новость была не менее удивительной: список «избранных».

Среди них оказался Марат, погибший в лесу, лучник и вор, убитые Айгуль, её дедушка, и Артём, которого я сам лишил жизни.

То есть можно вернуть к жизни и их?

Однако это ещё не всё. Были ещё четыре имени избранных.

Я не знал, где они погибли – возможно, в гараже или в других частях больницы. Было много мест, которые я не успел осмотреть: задний двор, два реабилитационных корпуса, гараж, КПП…

И это расстраивало. Всегда хочется успеть больше, чем возможно.

Так кого же мне воскресить?

Среди тех, кого хочется воскресить, был Этьен. Сын божий, и если есть шанс подарить ему жизнь, я готов это сделать.

Мари-Анн тоже заслуживала возвращения. Все эти эксперименты её отца причинили ей столько страданий.

А ещё Артём... Я поступил с ним слишком жестоко. Не стоило его пинать и убивать, это была моя ошибка.

Но мечты остаются мечтами. Реальность была суровее. Примечание внизу списка говорило:

[Можно вернуть к жизни только одного человека.]

Что? Но почему?

Из-за принципа равноценного обмена?

Первая мысль – найти ещё больше жертв. Только сразу же себя остановил.

Так делать нельзя!

Это слишком расточительно разменивать одну жизнь на другую. Это неправильно.

Тогда, что остаётся?

Сделать сейчас единственный выбор и всё. Но кого?

Каждое имя несло свою историю, и решение казалось невозможным. Уж лучше вообще никого не выбирать.

В конце концов, кого я обманываю? Выбор был очевиден.

[Вы выбрали – Юмагулова Закира, 66 лет.]

Это решение далось мне быстро, быстрее всех предыдущих на этом испытании.

Так почему Закир?

Потому что Айгуль много плакала, и я хотел вернуть ей улыбку.

Звучит сопливо, но как есть.

Это называют блатом: знакомство, связи – они всё решают.

Раз она мне дорога, значит, её счастье в приоритете. Ведь лучше сделать счастливыми двоих, чем одного.

Если бы я выбрал Артёма, никто бы не стал счастливее. Дая, вероятно, снова бы его убила, и всё было бы напрасно – и моя карма, потраченная на ритуал, ушла бы впустую.

А то, что это как-то аукнется мне в будущем, в этом не было сомнений.