Я ? осёл, на котором Господин мой въехал в Иерусалим
Шрифт:
Дружный хохот разбудил Вифанию, поднял сторожевых псов, заливая окрестности звоном цепей и не затихающим пронзительным лаем.
«Не нравятся им истории про Господина моего, ишь как бесятся», – подумал я про собак, пожевал пустым ртом и, сообразив, что овес кончился, затрусил к яслям, чтобы успеть вернуться к костру до начала новой истории.
***
Уложив гостей, хозяйка поднесла огарок к светильнику, подождала, пока разгорится фитиль, и, прикрывая его рукой, прошла мимо деревянной скамьи и спящего на ней Иисуса, возле которого в окаменевшей позе сидела её сестра Мария с застывшей на щеках россыпью слез.
Стараясь не греметь, Марфа сдвинула засов и, переступив через порог, прошла в чулан. Здесь пахло сыром, кислыми кожами и мышами. Рядами стояли бочки с вином, солеными маслинами, короба с мукой, финиками и изюмом, под крышей висела рыбачья сеть, полная сушеных яблок, а на полу лежали прошлогодние овощи, пожухлые и давно увядшие.
Марфа наложила на блюдо харосет258, сбоку приткнула стопку румяных лепешек, налила полный кувшин шехара259; всё это взяла в руки и, толкнув плечом еще одну дверь, вышла во двор.
***
– Я говорю Ему: «Равви, для чего притчами говоришь им?» И сказал Он в ответ: «Для того, что вам дано знать тайны Царствия Небесного, а им не дано, ибо кто имеет, тому дано будет и приумножится, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет260», – Иаков поднял суковатую палку и пошерудил ею в костре, разгоняя жар и поднимая в темное небо тысячи огненных светлячков. Огонь тут же обхватил подсунутую ему пищу и стал с жадностью пожирать сухое дерево, издавая радостное пощелкивание. Пришлось вытащить сук из огня и постучать по земле, сбивая пламя.
Конец ознакомительного фрагмента.