Чтение онлайн

Ворота, щелкнув, затворились у меня за спиной. Огороженную территорию окружало засаженное травой пространство шириной в сотню футов. Я догадался, что это электронный ров, контролируемый камерами и, возможно, оснащенный датчиками движения. Никто посторонний, если бы даже ему удалось взобраться на стену, не имел ни малейшего шанса незаметно преодолеть ее и добраться до аллеи на дальнем конце лужайки. Дом был выстроен несколько десятилетий назад, когда Бодрум был малоизвестной рыбацкой деревушкой, но даже тогда кто-то пошел на беспрецедентные меры, чтобы обеспечить свою безопасность. Я терялся в догадках, зачем ему это понадобилось.

Громко хрустя гравием на подъездной аллее, я вступил под свод ветвей, образующих своего рода туннель. Чем дальше я шел, тем мрачнее и тише становилось вокруг. Сам не знаю почему, я расстегнул пиджак, так что легко можно было выхватить беретту, заткнутую сзади за пояс брюк. Это место и темнота действовали на меня угнетающе.

Аллея обогнула бездействующий фонтан, впереди я увидел дом, вид которого ничуть меня не успокоил: он был огромным и мрачным. Еще когда я смотрел на особняк издалека, через бинокль, он казался мне зловещим, а вблизи и вовсе подавлял. Большинство домов, даже старых, выстроенных в живописных местах, спроектированы так, чтобы вписаться в окружающий ландшафт, они имеют большие окна и застекленные веранды. У Французского дома были широкие карнизы, дубовая входная дверь и окна, расположенные в углублении фасада из белого камня. Впечатление создавалось такое, словно хозяин особняка искал уединения. Это ощущение еще больше усиливалось из-за того, что все жалюзи на фасаде были закрыты.

Я обогнул угол дома, стараясь держаться подальше от стен, где сгущалась темнота, прошел мимо вертолетной площадки и каменного здания для охранников рядом с гаражами. Там никого не было. Заметив тропинку, я вышел через калитку в высокой ограде на расположенную террасами лужайку. Вид был замечательный: ожерелье далеких островов, освещенный прожекторами замок крестоносцев, опоясывающие бухты огни Бодрума. Но меня ничто не радовало. Можете назвать это паранойей, но я не мог избавиться от ощущения, что кто-то наблюдает за мной из особняка.

Я повернулся в его сторону. Дом был погружен во мрак и тишину, от него веяло каким-то сонным безразличием. Жалюзи были подняты только на нижнем этаже. Сняв пиджак, я положил его на скамейку из тикового дерева и прошел по широкой лужайке к бельведеру из кованого железа. На полпути я услышал резко прозвучавший в тишине звук и быстро повернулся в сторону дома. Как видно, поднялся ветер: на террасе третьего этажа качались жалюзи – не знаю, были ли они закреплены, когда я впервые увидел особняк вблизи.

Достигнув бельведера, я сделал четыре шага к северу и перелез через ограду. Именно в этом месте стоял Додж, когда он сорвался вниз, и я внезапно почувствовал головокружение. Обрыв был таким крутым, а вздымающееся далеко внизу море настолько дезориентировало, что мне почудилось, будто оно притягивает меня к себе. Земля у меня под ногами осыпблась, и я понимал, что ограждение сзади слишком далеко, чтобы я мог за него ухватиться. Внезапно за спиной послышался какой-то звук, но кричать было уже поздно. Я резко обернулся, рванулся всем телом к ограждению и сумел ухватиться за него. Вокруг никого не было.

Я перевел дыхание и выбрался на твердую почву. Будучи трезвым как стеклышко, я и то чуть не упал с обрыва, оказавшись по ту сторону ограды. Зачем, черт возьми, Додж полез туда?

Очутившись за ограждением, я вновь залюбовался пейзажем. Я попытался представить себе, как все это выглядело: воздух наполнен взрывами и разноцветными огнями, над водой плывут доносящиеся с лодок и танцплощадок звуки музыки, серебристая дорожка лунного света протянулась чуть ли не до самой Греции. А внизу по лужайке бредет, слегка спотыкаясь, человек после четырехдневного наркотического загула, возможно пытаясь вернуть себя на путь трезвости, успокоить бушующий тестостерон, унять разыгравшуюся паранойю. И я вновь задался вопросом: зачем он направлялся к бельведеру?

Возникла догадка: он что-то высматривал в водах залива. Чем ближе Додж подходил к обрыву, тем больше у него было шансов увидеть это. Вот почему он прихватил с собой бинокль, именно поэтому забрался на ограждение или перелез через него. Но что же такое он пытался разглядеть?

Распечатка звонков его мобильника, переданная мне детективом Кумали, свидетельствовала: никто ему не звонил по крайней мере в течение часа до инцидента и часа после него. Камеры видеонаблюдения также показывали, что в этот период времени никто не выходил из домика охранников, чтобы поговорить с хозяином.

И все же кто-то вынудил его схватить бинокль, на время забыть про своего милого дружка – метамфетамин, выйти из библиотеки, пересечь террасу и направиться через лужайку, чтобы разглядеть нечто в темных водах залива.

Допустим, какой-то человек в буквальном смысле слова заставил его спуститься через сад к бельведеру. Самое логичное объяснение: незнакомец знал, как обойти систему наблюдения или как проникнуть в имение через «электронный ров». Наверняка это был знакомый, которому Додж доверял, иначе он поднял бы тревогу. Злоумышленник мог столкнуть молодого миллиардера с края обрыва, а потом уйти тем же путем, что и пришел.

И тут меня осенило: если это и впрямь было убийство, то прежде я только однажды сталкивался с таким безупречным его исполнением. Я вспомнил преступление, которое произошло на другом конце света, в гостинице «Истсайд инн». Сомнения, что существует какая-то связь между этими двумя случаями, быстро таяли.

Я повернул назад, прошел по лужайке, подобрал свой пиджак и поднялся на террасу. Настало время войти в темный, нависший надо мной дом.

Я безуспешно пытался повернуть ручки двух застекленных створчатых дверей. Третья оказалась незапертой. Одно из двух: либо охранники небрежно выполняли свои обязанности, либо в доме кто-то был.

Включив маленький электрический фонарь, пристегнутый к связке ключей, я вошел внутрь и прикрыл за собой дверь. В узком луче света я увидел красивую комнату, служившую приемной. Тот, кто ее декорировал, явно обладал вкусом. Во всяком случае, Грейс чувствовала бы себя здесь как дома. Бульшую часть мебели составлял британский антиквариат – сдержанный, элегантный и неправдоподобно дорогой. Красивый светлый паркет был покрыт огромными шелковыми коврами, на стенах цвета слоновой кости висело полдюжины картин, принадлежащих кисти самых знаменитых импрессионистов.

Тонкий луч света упал на высокие двери, ведущие в библиотеку. Во многих отношениях она была даже красивее приемной: эта комната была меньше и имела более удачные пропорции, а ряды книг создавали уютную атмосферу. Я не удивился, что Додж любил здесь сидеть.

Рядом с глубоким кожаным креслом стоял приставной стол, и хотя наркотики были убраны, сопутствующие им предметы оставались на месте: серебряная фольга, стеклянная трубка, полдюжины бутылок минеральной воды «Эвиан», сигареты и переполненная окурками пепельница. За двустворчатым окном, доходящим до пола, открывалась панорама моря и неба. Если бы Доджу захотелось полюбоваться фейерверком, не пришлось бы даже вставать из кресла. Зрелище здесь смотрелось бы еще эффектнее из-за двух огромных, оправленных в позолоченные рамы зеркал, висевших по обе стороны камина у него за спиной.