Чтение онлайн

______________ * Парафраза пушкинского отрывка (или неоконченной поэмы) "Юдифь".

Голова, вернее, обгоревший череп Гитлера, "поступила" к лечащему зубному врачу Гитлера, по иронии судьбы, представителю народа, который он намеревелся истребить полностью. Иудей-врач каким-то образом уцелел и жил в 1945 году неподалеку от Зэксишештрассе, на параллельной улице. Я, к сожалению, забыла, как называется эта улица. Фридрих туда наведывался и говорил, что на месте дома, где жил легендарный врач, стоит сейчас другой дом. Итак, советские солдаты принесли врачу для опознания предполагаемую голову Гитлера. Ибо только он мог по сохранившемся зубам и зубным протезам опознать фюрера. Судя по всему, у автора будущей пьесы намечена была торжественная финальная идея, не только ничего общего не имеющая с принижением и окарикатуриванием образа Зла, а наоборот, приближающаяся к неотвратимой, все возвращающей по кругу, судьбоносной греческой трагедии.

***

Еще в начале 2000 года Горенштейн задумал пьесу о Пушкине. (Мы говорили об этом много, я даже торопила его и говорила, что Гитлер может подождать, с чем Фридрих не соглашался.) "Разумеется, - говорил он, - никто из любимцев вашей интеллигенции, включая Булгакова, не смог написать о Пушкине. Пьеса Булгакова "Последние дни" в принципе не могла состояться. Идея сделать пьесу о Пушкине без Пушкина, при всей ее оригинальности, была заведомо обречена на неудачу. Именно поэтому Вересаев отказался от совместной работы с Булгаковым над пьесой. А я сделаю, чего еще никто не сумел! Но для этого нужно два года работы".

Однажды писатель загадочно поведал мне, что разгадал тайну Пушкина. Подвел меня к пушкинскому автопортрету, висевшему у него в кабинете над столом*, и спросил: "Ну, скажите, на кого похож Пушкин?" Странный вопрос знаменитый профиль стал универсальной эмблемой, замкнутой только на саму себя. Можно сказать: похож на Пушкина, похож на Христа. Но не наоборот. Пушкин ни на кого не похож. (Многие литературоведы, между прочим, тоже так считают.) Но Фридрих дал мне понять, что сходство тут совсем иное: не с человеком, а с животным. Только вот с каким именно? "На петуха!", - сказал Фридрих после долгой паузы. "В самом деле, на петуха!
– вдруг увидела я. Но что из этого следует?" "А следует из этого, что Пушкин - это петушиное слово. Только прошу вас - это тайна, никому не говорите!" Впрочем, что стоит за "петушиным словом", для меня вначале осталось загадкой. Позже выяснилось, что в "тайну" посвящена еще Оля Юргенс. Они с Фридрихом вдвоем по японскому гороскопу выясняли даже, не петух ли случайно Пушкин. Оказалось, не петух.

______________ * Речь идет о Большом автопортрете Пушкина из Ушаковского альбома. Леонид Бердичевский (он слегка интерпретировал его) сделал для Фридриха копию.

Прошло некоторое время, и Горенштейн однажды снова указал глазами на пушкинский автопортрет и сказал интригующе- загадочно: "Петух - птица мистическая". Игра в "тайну Пушкина" писателю, очевидно, нравилась и возможно даже настраивала творчески, потому что он и в этот раз, на мой вопрос о "мистике петуха" ответил весьма уклончиво. "Не исключено, что последняя сказка Пушкина - "Сказка о золотом петушке" - автобиографична". "Ну, это давно известно, - сказала я, - об этом ведь писала Ахматова. Она еще сообщала, что сюжет заимствован Пушкиным у Вашингтона Ирвинга, написавшего сказку "Легенда об арабском звездочете". Петух там тоже предсказатель, предупреждает о нападении врагов". На это Фридрих покачал головой и сказал: "А я где-то читал, что двоюродный дед Ленина, известный ихтиолог Веретенников написал работу "Петух - птица мистическая" - о последней сказке Пушкина. Правда, работу ученый не завершил... Погиб при весьма неприятных обстоятельствах во время экспедиции в Индию. Тяжелая смерть..."* "Но ведь рукопись, наверое сохранилась, лежит в каком-нибудь архиве", - предположила я. Фридрих, продолжая меня интриговать, загадочно молчал. Несколько раз он позднее, опять же указывая на портрет, вспоминал евангельский сюжет, в котором Христос предрекает предательство апостола Петра до того, как петух пропоет в третий раз.

______________ * В продиктованных Фридрихом перед самой смертью главах "Веревочной книги" был сюжет о Веретенникове, его работах и гибели (оказывается, его съел бенгальский тигр). Однако "тайны Пушкина", вернее, каковы были конкретные замыслы (о всей ли жизни пьеса, или о последних годах) Горенштейн мне так и не открыл.

А еще Фридрих говорил о петушином крике, предвестнике утра и солнца, которого страшатся злые духи и другие "ночные стороны" бытия - "Nachtseiten der Natur", как говорили романтики. Петух - символ чистоты и добра. Более того, вся символика, сязанная с петухом, позитивная, созидательная. Поэзия Пушкина - рассветный петушиный крик? Вероятно, такова была идея Фридриха. Вот почему после пьесы о злом гении Гитлере, непременно следовало писать пьесу о светлом гении Пушкине!

Однако вот в чем вопрос: всегда ли петушиный крик обладает спасительной силой? В гоголевском "Вие" петушиный крик не спас бедного философа Хому Брута, как ни молился он истово и страстно. "Раздался петушиный крик. Это был второй крик; первый прослышали гномы. Испуганные духи бросились, кто как попало, в окна и двери, чтобы скорее вылететь, но не тут-то было: так и остались они там, завязнувши в дверях и окнах". А Фома Брут уже лежал бездыханный.

Но Горенштейн верил в "петушиный крик". И заявил, что обязательно напишет пьесу о Пушкине, светлом ангеле, уничтожающем зло. Я же старалась забыть, о печальных прогнозах врачей и сосчитала, что на две пьесы должно уйти не меньше двух лет. Однако, когда известно, что остались считанные дни, отрадно надеяться и на год.

***

А еще я не упускала из поля сознания рассказ Борхеса "Скрытое чудо" об ускользающей субстанции времени. В этой новелле отсрочка, данная свыше, казавшаяся целым годом, в реальности обернулась двумя минутами.

Сюжет был вот какой. Автора неоконченной пьесы "Враги" Яромира Хладика фашисты должны были расстрелять 29 марта в 9 часов утра. Но за день до расстрела Яромир попросил у Бога отсрочку на год - чтобы дописать пьесу: "Если я каким-то образом существую, если я не одна из твоих ошибок или повторов, то существую как автор "Врагов". Чтобы закончить эту драму, которая станет оправданием мне и Тебе, нужен еще год. Дай мне его, Ты, владеющий веками и временем". Когда я читала эту захватывающую новеллу, то была поражена тем, как автор пьесы "Враги" разговаривал с Богом. Это была повелительная, богоборческая речь. Той же ночью, незамедлительно, драматург получил ответ на свою настоятельную просьбу. "Всепроникающий голос" сказал Яромиру Хладику: "тебе дано время на твою работу".

Во время расстрела, который происходил внутри казармы (Хладик стоял у стены, а четыре солдата с нацеленными в него винтовками ожидали приказа), время вдруг замедлило свой бег. Казалось, прошел целый год. Капля дождя у виска остановилась на год, а Хладик мысленно дописывал пьесу "не для будущего, и даже не для Бога, чьи литературные вкусы малоизвестны. Тщательно, неподвижно, тайно он возводил во времени свой лабиринт". У драматурга на все хватило времени, даже на то, чтобы дважды переделать третье действие. "Он окончил драму: не хватало лишь одного эпитета. Он нашел его; дождевая капля поползла по щеке". В реальном же земном времени ему было дано всего две минуты для того, чтобы пьеса "Враги" появилась - пусть не на бумаге, но в Универсуме. Когда он окончил пьесу, залп четырех винтовок свалил его с ног.

Надо сказать, что герою Борхесовской новеллы Яромиру Хладику перед разыгравшейся с ним трагедией приснился вещий сон, причем именно 14 марта (14 марта 1936 года). И таким образом "Скрытое чудо", по крайней мере в моем сознании, соединилось с историей с чернильницей Горенштейна, которая тоже произошла 14 марта.

Читал ли Горенштейн "Скрытое чудо"? В маленьком сборнике Борхеса, который стоял у него дома на полке, этой новеллы не было. Но в свое время мы подарили ему на день рождения трехтомник Борхеса, и "Скрытое чудо" было в одном из томов. Горенштейн принял три увесистых тома, как мне показалось, с некоторым предубеждением. Но потом выяснилось, что он стал зачитываться Борхесом, полюбил его и даже цитировал в "Веревочной книге". Надо сказать, что книги в качестве подарка - если только это не были книги "наших писателей" - он принимал с каким-то даже с благоговением. Не забуду, как я по случаю (проезжала мимо русского магазина Нины Гебхардт), купила ему томик стихов Афанасия Фета, и как он принял из моих рук этот томик, и какое у него было растерянное, трогательное выражение лица! Такая же реакция была и на томик стихов Иннокентия Анненского.

Служение книге, которое отличало Горенштейна в жизни, ощущаю и в описании переплета "Святого жития государя" в "Хрониках времен Ивана Грозного". Так, например, переплетчик Иван рассказывает, что книга будет "оволочена бархатом рытым, верх серебряный, чекан золотой, а на нем - четыре каменья - два яхонта лазоревых да изумруд в гнездах, надпись чернью о владельце" и так далее, в этом роде. Последняя сцена романа ("В книгописной мастерской") "усыпана" книжными красотами. Горенштейн, как дегустатор, пробующий старые драгоценные вина, говорит о книгописании, о религиозных книгах и увеселительных, о переплетном деле, о скорописи - шибко писаных книгах, которые трудно читать, и о растущей тяге к чтению у книгочтея.

Однако вернемся к новелле Борхеса. Читал ли Горенштейн именно "Скрытое чудо", где драматургу 14 марта приснился вещий сон о предстоящей скорой смерти, но было потом дано дополнительное время для завершения писательского труда? Этого я не знаю. Но тема, трагедия недописанного, неосуществленного (помимо пьес о Гитлере и Пушкине также фильм о Бабьем Яре и фильм по пьесе "Играем Стринберга") - это то, о чем он думал и говорил до последнего дня своей жизни.

***

Событие с чернильницей 14 марта 1999 года, очевидно, сильно повлияло на развитие "Веревочной книги". Как мне теперь кажется, в тот день к писателю пришло предчувствие конца. Он все чаще заговаривал о том, что, может быть, вообще не следовало начинать этот роман, что ноша, которую он взял на себя непосильна. В одном из писем Щиголь, помеченном 22 декабря 2001 года, то есть, когда он был уже тяжело болен он пишет: "Всё оттого, что я занимаюсь демонами (добровольно), и они мне мстят, не давая себя изобразить. Как мстили Врубелю и Черткову из "Портрета".