Чтение онлайн

1. Надо обязательно оговорить верную постановку вопроса. В первую очередь ограничить объем проблем, ибо дело идет к тому, чтобы потопить вопрос в обилии всяких нерешенных. До разработки Союзом программы не втягивать в это дело прокатчиков, комсомол, любителей и т. д. И, наоборот, объединиться с ТВ.

2. Чтобы понять, что происходит, надо взглянуть, что изменилось. Было постановление 1972 года ровно 10 лет назад, где между прочим говорилось о необходимости развивать детское кино и реорганизовать студию им. Горького. В ответ на это была закрыта «Юность» на «Мосфильме» и на студии Горького были организованы объединения. К чему это привело? И какие тенденции Госкино СССР проявились в этих фактах. В этой связи рассмотрим факт смены руководства на студии Горького. К чему он привел и какие тенденции выявил. Тогда нам станет ясно, что происходит в кино для детей. Мы сравним эти мероприятия с организацией студии им. Горького.

Что делать со студией Горького? Меня не взяли на студию, когда я пришел с героической темой «Денис Давыдов»: Ростоцкий пробивал своего сына на эту роль. Так же подбирают детей. Я стал неугоден и в другом: Шишка [73] играл в атмосфере столкновения. Было указано Ермашом и Павленком не допускать меня к этой работе. Так мне было сказано.

(Вообще на себе можно сыграть.) Для меня закрытие «Юности» – это все равно что предложить Герасимову, Кулиджанову, Егорову, Ростоцкому, Лиозновой перейти на «Мосфильм». С интересами мастеров посчитались. Митта, Кеосаян, Зархи, Быков – все или ушли, или не ставят. Нет атмосферы. Нет соответствия реальному положению. И точно так же невозможно, чтобы ведущая группа ничего не делала в детском кино. Вот практическая картина в области кадров.

Судьба моих учеников: Алла Сурикова (идея «Ералашика») – не дали. Другой – декан института, третий расстался с детской темой, ибо «Мосфильм» она не интересует.

Студию Горького надо было слить с «Мосфильмом», организовав на ней два-три объединения. Но специализация объединений по жанрам – дело странное. Арнштам шутил: «Следующее объединение будет объединение лысых». У жанров есть специфика стоимости.

Надо искать Дом кинематографии для детей. Интересно, что Фрэз мечтает о том же – сделать детский киноцентр, собрать людей, ученых и т. д.

Надо делать ценник фильмов. Эта та работа, с которой вполне современный уровень математики и плановиков справится. Самый жесткий ценник лучше стихии волюнтаристского назначения цен.

Бондарчук имеет на картине «Красные колокола» 4 млн 200 тыс. (выходит на них), 6 автомашин и т. д. Надо поверять алгеброй гармонию, которую сочиняют руководители. Резерв на поправках и их безответственности. Это дни (сроки), это деньги, это лихорадка и т. д. Пусть правят, но пусть за это тоже отвечают. Лежат на полке «Операция “С новым годом”» [74] , надо ответить за эти деньги. За поправки никто не несет ответственности. А это перерасход (чаще спрятанный). Надо их осмечивать и давать время. Это в государственных интересах.

Надо уничтожить десятикопеечные билеты. Ведь в санаториях платит профсоюз. В театрах – государственные дотации. Пусть нам дают тогда 100 тысяч на картину, а 200 – дотация. Вешать это на студии нелепо. Это заставлять людей заведомо работать плохо. Или хитрить, как Котов с Ермашом.

Так ли уж мы боимся повышать цены на масло и мясо? Нет. Детская мебель дорожает, как взрослая. Причем качество то же. Тут и у подорожания будет смысл – фильмов будет больше и т. д. Сказка может быть, должна быть дороже. Но тут под сказку примажутся: вот это можно контролировать.

Союз все делает, чтобы мы стали организацией провинциальной.

Не нужно вдруг прибавлять зарплату, ее все равно в конце концов отнимут.

Статья в «Советской культуре» только о детском кино на телевидении.

Идея поощрения должна касаться не людей, а самого кинематографа. Надо давать творческие возможности. И не надо воровать успех. Решение секретариата о детских фильмах: сделал режиссер картину – пусть он и едет с ней на фестиваль (единственная поблажка). Надо, чтобы взрослый кинематограф пользовался своими достижениями.

Надо создать комиссию детского кино заново, надо, чтобы эта комиссия имела свою точку зрения хотя бы в Союзе.

Кажется, я нашел, что говорить, остается ограничить объем и придумать, как говорить. («И боль, и стыд, и смех и грех» – не обнаружить себя.)

Самое главное – это работа комиссии, высокой комиссии, где будут сделаны доклады, где будут разработаны планы, где будут обсуждены предложения.

Создание такой постоянно действующей комиссии – это цель, это конечная цель дела, которое начинается завтра. Эта комиссия очень трудна по достижению, но она может заново разработать положение о стимулировании роста кино для детей.

Посмотрел харлановскую картину «Андрей – маг и чародей»! Он не режиссер, и никогда им не будет. У него алкогольные мании собственного «ого-го» и трусость и паника – тоже алкогольные. Написал ему письмо с разбором. Не знаю, поможет ли. Мои идеи он все… не взял, нет, взять не мог, не смог, он их как-то своровал, и они в жутком виде. Надо, наверно, послать всё на х… «Чучело» делать, свои сказки, а Лене придумать многоликую стерву с перевоплощениями, чтобы в одном (последнем) куске она путала образы и менялась в процессе происходящего. А роль Анатаса сделать архисмешной. В этих трех сериях он должен, в конце концов, возродиться. И сделать это немедля. Немедля! Немедля!

Торговый представитель должен уезжать в Венгрию («на постоянку») – весь перепуганный, рассказывает «ужасы» (очень боится, что Венгрия сорвется):

– Стекло упало из книжного шкафа… У жены царапина… Иду, вижу пожар. Я кинулся, девочку вытащил (там телевизор загорелся)… приехали пожарные. Ругаются, говорят, надо бы телевизор отключить… А то могло бабахнуть… и никакой Венгрии.

Надо быстро сдать сценарий «Чучела», хотя писать его лень. Слабо верится в то, что все это может сбыться. Только сразу хочется быстро снимать. Как Савва Кулиш: сделаю легкую картину. А намучился так, как ни с одной.

Приехали из Ленинграда. Посмотрели «Фоменко». Это полное поражение. Катастрофа. И она закономерна. О Гаузнере речи нет: нечего и выдумывать – это человек, не имеющий никакого отношения к режиссуре. Но то, что сделали со Злотниковым, – классика кинопошлости. Господи, такой мерзкий ужас. Классный ансамбль «причин». Эта облысевшая… с комплексом творчества Вадик-гадик придумал себя порядочным и мягким человеком. Не могу писать – душит злоба.

Было новое предложение по драматургии, по языку, по образной системе. Исчез человек – и все заволновались, и оказалось… что каждый заволновался о себе. Вот это-то и должно было объяснить зрителю: «Почему исчез Фоменко?», а не «Куда он исчез?» Не выяснение прошлого важно, а происходящее на глазах. Острое беспокойство за себя… себя! Желание найти вину у всех подряд. Близкие люди – мать и дочь – не знают, какого цвета глаза у отца и мужа. А беспокоит их сегодня отношение к ним, к ним, к ним! Манечкин и Паршин о себе! И прочее. И нет главной причины – причина в целом.