Чтение онлайн

— И как его зовут?

— Э-э-э… не помню, — подруга пожала плечами, неловко улыбаясь.

— Прекрасно…, — пробубнила я, закатывая глаза.

— Он тебе понравится. Стивен редко ошибается в людях. По секрету он сказал мне, что недавно его друг сам пережил тяжелое расставание, — девушка умолкла. — Или ему разбили сердце… в общем, он тоже не ищет отношений, так что относись к этой встрече, как к обычной тусовке старых друзей.

Подруга взглянула на часы и ахнула. Поднялась на ноги, взяла сумочку и пакетик с булочками с персиком, а затем обняла меня за плечи.

— Мне уже пора. Какие у тебя планы на день?

— Не знаю. Поеду к родителям в гости, мы давно не виделись.

— Хорошо, — Валери поцеловала меня сначала в одну щеку, а затем в другую. — Тогда увидимся вечером? Я напишу тебе время и место сообщением.

— Как скажешь.

Я проводила подругу, закрыла за ней дверь, а затем медленно скатилась по ней вниз, чувствуя, как моя эмоциональная батарейка разрядилась всего за полчаса. Иногда мне тяжело поверить, что из веселого холерика я превратилась в унылого меланхолика.

Я вернулась в свою комнату и легла на кровать, накрывшись одеялом. Полежу всего несколько минуточек, а потом начну собираться…

Я заправляла кровать, когда мой телефон зажужжал. Подошла к рабочему столу, на котором лежал мобильник, а затем слегка нахмурилась, когда увидела, что написала мне Валери.

Валери: «Мили, встречаемся в девятнадцать часов в баре «Rumba». И да, я очень люблю тебя и ни в коем случае не хочу обидеть, но, пожалуйста, подбери себе что-нибудь… стильное. Целую!»

Я села на край кровати и взглянула на свой небольшой шкаф, в котором когда-то было много ярких и красивых вещей. Сейчас же он полон скучной одеждой. Закусив губу, начала писать ответное сообщение.

Я: «Еще хоть слово о моем гардеробе, и я приду в коробке из-под холодильника».

Валери прислала грустный смайлик. Я отбросила телефон в сторону, но ненадолго, потому что примерно через десять минут мне пришло другое сообщение, уже от родителей.

Мама: «Ждем тебя на обед к трем часам. И не опаздывай, пожалуйста, у нас потом совещание».

Как любезно… Взглянув на часы, я убедилась, что у меня есть всего полтора часа. Быстро сбегала в душ, накинула первое попавшееся, вызвала такси, а затем вышла из дома, по случайности забыв телефон дома. Мне предстоял серьезный разговор со своими родителями, реакции которых я очень боялась.

Пока я ехала в такси, я вглядывалась в окна машины и видела, как свет мягко касается желтеющих листьев. Осень… всегда была для меня праздником перемен. Но сейчас я чувствую, как что-то внутри меня рушится. Я сделала выбор — выбор, который, как мне кажется, разрушит остатки доверия между мной и родителями.

Как мне начать этот разговор? Первый шаг к нему уже кажется мне невыносимо тяжелым. Я знаю, чего они ожидают — их мечты свершатся, если я ставлю дипломированным юристом, о котором они всегда говорили в идеализированных словах. Но сейчас затяжной диалог с самой собой только усиливал мое одиночество — как будто мир вокруг замер, в то время как мой внутренний конфликт накаляется до предела. Я представила лицо мамы, когда скажу, что врала все эти четыре года им прямо в лицо. Я представила, как сильно разозлится отец, когда узнает, что вместо юриспруденции я выбрала быть ветеринаром. Я понимала, что должна сказать им правду, ведь тянуть уже некуда — остался последний год, однако я чувствовала, как мое сердце сжимается от страха только от одной мысли, что через несколько часов они узнают правду, которую я так долго от них скрывала. Я не хочу, чтобы они разочаровались во мне, ведь это будет как удар по основанию нашего с ними и без того плохого общения. У нас не так много общего, а эти искусственные ожидания крепко выбили между нами стену. Я боюсь, что после моего признания в их глазах я стану еще большим разочарованием, а не дочерью.

Каждый раз, когда я представляла, как произношу эти слова, мне становилось грустно. В своем воображении я видела, как родительские лица оживают ожиданием… и как постепенно на них ложится тень, когда я произношу: «Я поступила не на то направление». Тем не менее я точно знала, что буду говорить о своих истинных желаниях и о том, что, возможно, это не просто про учебу — это про мою жизнь, про мой путь.

Но самое забавное то, что в такие моменты даже самые отдаленные и подавленные мечты начинают казаться реалистичными, словно они наконец готовы вырваться на свободу. Но вместе с тем приходит и ощущение безысходности. Я боюсь, что при этом открою ящик Пандоры, из которого вылетят все недомолвки и накопленные обиды. Возможно, мои слова станут последней каплей в нашем хрупком взаимопонимании.

Но разве это действительно моя вина? Сидя в машине, я находилась на пороге своего выбора, и это не просто решение о том, какое направление я должна закончить. Это шаг к тому, чтобы стать собой. Но даже в этом осознании я все еще чувствовала, как слезы подступают к глазам.

— Приехали, мисс, — произнес водитель, поглядывая на меня через зеркало заднего вида.

Погрузившись в свои мысли, я даже не заметила, как уже приехала к нужному дому. Я протянула мужчине деньги, а после, поблагодарив, покинула машину. Я забыла взять с собой зонт, поэтому капли дождя стекали по моим волосам. Я еще даже не вступила на порог из мраморного пола, а уже слышала в голове голос мамы, которая отчитывала меня за мой внешний вид.

Я подошла к высокому черному забору, а после позвонила в звонок. Через секунду ворота отворились, и я пошла навстречу своей судьбе, которая, возможно, скоро закончится. Мои отношения с родителями всегда были тяжелыми. Они никогда не видели во мне личность, всегда старались подстроить под себя. Даже несмотря на это я тянулась к ним, желая получить хотя бы каплю родительской любви. Нередко, будучи школьницей младших классов, я заостряла свое внимание на тех детях, которых забирали из учебного заведения мамы и папы. Я смотрела, как они радовались встрече друг с другом. Я смотрела, а в душе плакала, потому что безумно завидовала.

Почему у меня не могло быть так? Чем я хуже?

На пороге меня уже ждала мама. Арлин Гринграсс. Высокая женщина с потрясающей внешность выглядела максимум на тридцать лет, хотя на самом деле ей было сорок пять. Облаченная в черное обтягивающее платье, она касалась своими длинными изящными пальцами не менее роскошных волос такого же глубокого черного цвета. Подчеркнутые черным карандашом зеленые глаза и накрашенные красной помадой губы, делали ее похожей на Круэллу Де Виль, только намного, намного богаче. В правой руке она держала бокал с красным вином, пока у ее ног лежали два добермана.

— Ты опоздала, — произнесла мама, оглядывая меня с ног до головы. — Надеюсь, ты шла не пешком. Прими душ и приведи себя в порядок, прежде чем садится за наш стол.

— Да, мама, — прошептала я, закрывая за собой дверь.

Я простояла под душем не больше пяти минут. По истечению этого времени в ванную комнату осторожно зашла миссис Крембл, моя гувернантка, которая и дала мне большую часть знаний. Она молча протянула мне чистую одежду, не удосужив даже взглядом, а после так же молча вышла за дверь. Мне стало еще тоскливее, потому что эта женщина была моим спасением от тирании родителей. Я часто ночью убегала именно к гувернантке, чтобы выплеснуть все свои эмоции. Она успокаивала меня стаканом теплого молока и домашним печеньем, которое приносила специально для меня, хотя по правилам, которые мои родители установили в доме, всему персоналу было запрещено приносить с собой что-либо, кроме личных документов. Они были лишены даже обеда. Почему они работали у нас при таких условиях? Мои родители очень хорошо платят. Вот и все.