Чтение онлайн

Муж тетки, сестры отца, летчик Погрибной бомбил во время войны Берлин. Погиб в воздухе.

Отец Василия, Петр Тимофеевич Глушко, листопрокатчик "Запорожстали", служил на Тихоокеанском флоте, а до войны учился ремеслу у матроса с броненосца "Потемкин" Пазюка, вернувшегося из эмиграции в родное Запорожье.

Ветры морские и ветры небесные кружили над хатой, что на Типографской улице.

В аэроклуб Вася Глушко пришел восьмиклассником. Сказали - подрасти, принимаем с восемнадцати лет. Его приняли в семнадцать. Настоял. Добился. Работал помощником кузнеца - ковал заготовки для токарных резцов. Известно, работа с железом металлизирует и характер. Характер нужен был крепкий, чтобы твердо следовать избранному принципу: "первым делом, первым делом самолеты..."

Ни одна запорожская дивчина не могла похвастаться тем, что завладела тогда сердцем широкоплечего кудрявого парня. Все свободные вечера, все выходные уходили у него на занятия в аэроклубе. Свою суженую нашел лишь тогда, когда "встал на крыло", в одном приаэродромном городке...

Первый полет Глушко совершил не через год после начала учебы, как все курсанты, а через месяц. Случилось это так. Однажды увидел, как на краю поля сел "кукурузник". Подбежал. Никогда в жизни ещё не видел так близко настоящий самолет.

– Дядя, а это у вас элерон?
– неуверенно потрогал закрылок.

– Элерон, - усмехнулся пожилой летчик.
– А ты откуда знаешь?

– Я в аэроклубе учусь.

– Ну, тогда залезай.

Сел в кресло правого пилота. Дядя Саша - так звали летчика командует:

– Подбери ноги! Руки на грудь. Подальше от управления!

Взлетели. Первый полет в жизни. До сих пор Василий сладко жмурит глаза: "Чую - лечу!"

Вдруг:

– Ну-ка, давай! Ноги на педали! Бери штурвал! Горизонт по капоту.

Знал бы тогда дядя Саша, кого он "вывез в небо"... Глушко считает его самым первым своим учителем.

Окончив полный курс обучения в системе ДОСААФ, младший лейтенант запаса Василий Глушко написал рапорт военкому: "Прошу призвать меня на службу в Военно-Воздушные Силы СССР. Готов служить в любой точке Родины". Потянули сверхзвуковые скорости, большие высоты, новые земли...

В казахстанские степи уезжал с молодой женой Людмилой, студенткой техникума. Люда защищала диплом, а Василий сдавал экзамены за курс военного авиационного училища - экстерном.

Полковник Харитенко. Второй наставник, которого Глушко вспоминает чаще всего. Именно Харитенко сделал из него не просто летчика - воздушного бойца.

В 1975 году Глушко вырезал из "Красной звезды" фотоснимок необычного корабля - на его палубе стояли самолеты. Противолодочный крейсер "Киев". Самолеты, едва видные в газетном растре, Василий рассматривал с лупой, пытался определить тип машин, но не мог припомнить ничего похожего.

Людмила нечаянно нашла снимок в бумагах мужа. Поняла все сразу.

– Учти, Вася, я выходила замуж за летчика, а не за моряка.

Запоздалое предупреждение. Глушко бомбардировал письмами штаб морской авиации: "Прошу перевести меня на крейсер "Киев". Готов выполнить любое задание Родины!"

Когда в их степном гарнизоне появился подполковник в черной флотской форме, у Глушко тревожно запрыгало сердце. На собеседование его пригласили в числе первых.

– А как семья?
– спросил подполковник.
– На край света поедет? Мы в море не на неделю выходим. И даже не на месяц. Жена ждать будет?

Глушко замялся с ответом, припомнив давний разговор с женой, и флотский авиатор поставил против его фамилии непонятную "галочку".

Вечером состоялся большой семейный совет. Людмила, умница, не стала перечить: "Служи там, где считаешь нужным. А если придется разлучаться, мы со Стасиком тебя будем ждать".

Стасику шел третий год.

Расцеловал Василий жену и с четырех утра стал поджидать моряка у выхода из гостиницы.

– Товарищ подполковник, зачеркивайте "галочку". Жена согласна на все сто!

Собрали чемоданы и уехали "далеко, далеко, где кочуют туманы". Мечталось о голубой иглоносной машине, стартующей, подобно ракете, с места, а осваивать пришлось вертолет. Надо было прежде всего привыкать к новым режимам полета: зависанию, вертикальному подъему...

Фуражку с голубым околышем сменил на черную "мичманку", армейские правила - на морские заповеди, главные из которых звучали так: "В океане запасных аэродромов нет", "В море - дома, на берегу - в гостях"...

На корабле в жизнь капитана Глушко вошел новый учитель - майор Кондратьев. Он-то и поднял Василия на "спарке" в небо над океаном. Летели, будто зависли в голубом шаре: синь небес сливалась с синью моря. Первые впечатления - чертовски красиво и... ни одного ориентира.

Почти заново пришлось изучать и аэродинамику, и тактику, и даже морские лоции. В мае семьдесят восьмого первый самостоятельный старт с палубы. В который раз поразился: каким же маленьким выглядит корабль с воздуха и как коротка полетная палуба! Тогда жутковато было опускаться на неё даже по вертикали. А теперь вот и пробежался по ней колесами.

Долгое время Глушко удручало то, что по сухопутной привычке назвал адмирала флота "товарищ маршал", когда представлялся начальнику Главного штаба ВМФ. "Ничего, ничего, - ободрил адмирал флота.
– Привыкнете. А за посадку спасибо!"

– Какие планы на жизнь? Научиться взлетать и садиться с укороченным разбегом. А потом? Потом - в академию!

В каюте Глушко висит портрет "отца русской авиации" Жуковского, календарь "600 лет Куликовской битвы" и рисунок Стасика "Папа взлетает с корабля". Незадолго до похода родился второй сын - Василь Василич. В Новый год Людмила подарила (передала заранее замполиту) театральный бинокль и банку черничного варенья. Смысл первого подарка - что за моряк без бинокля?! И намек: почаще бы нам в театр выбираться. Назначение второго ешь чернику, она обостряет зрение, то есть смотри там в оба, будь осторожен.

Глушко совершил памятную посадку в день своего рождения - 14 января. Кто-то сказал: "Родился в рубашке".

– В тельняшке!
– поправил Глушко.

Корабль был ещё в море, когда пришло сообщение о награждении майора Глушко орденом Красной Звезды. Радиограмма быстро превратилась в "молнию", листок которой вывесили в кубрике дежурных летчиков:

"За мужество и отвагу, проявленные при освоении новой техники, наш товарищ удостоен высокой государственной награды..."

Орден Василию вручали на палубе крейсера. Обмывали награду, как положено, опустив её на дно фужера. Только вместо шампанского - откуда его возьмешь в океане?
– налили яблочный сок. Потом, по морскому обычаю, Глушко кортиком проколол дырку на парадной тужурке и привинтил к ней тяжелую темно-вишневую звезду. Если внимательно в неё вглядеться, то увидишь в лучах фас заходящего на посадку самолета.