Чтение онлайн

Я сфотографировал их, потом представился. Когда я говорил, они просто смотрели, отвернувшись.

– Они тебя не понимают, – сказала Фиг. – Только я говорю, как ты.

Люди разговаривали вполголоса, бормоча, я их даже не слышал. Фиг говорила с ними на их языке. Это звучало, вроде, как по-китайски.

– Я сказала им, что ты мой новый товарищ по играм.

Все кивнули мне, переговариваясь между собой громкими потрескивающими голосами.

Примерно через двадцать минут общения нас обслужил родственник Фиг. Только нам не подали еду, нам подали ремесла. Некоторые получили клубки пряжи, некоторым достались головоломки, большинство получили кукол для рисования. Я взял пластилин.

Фиг высунула язык из-за пластилина, как будто это было мерзко. Она подпрыгивала на своем сиденье, взволнованная работой над картиной черепа, который стучал зубами на нее.

– Я думал, у нас будет еда. – спросил я ее.

Она не поняла, о чем я говорю.

Мы сидели здесь, кажется, три часа, прежде чем мама Фиг собрала наши поделки и забрала их. Я попытался сделать скульптуру ковбойского сапога, но не получилось, поэтому я просто сделал абстрактную колючую змею. Родственник Фиг посмотрел на это, как на что-то порнографическое.

Все встали со стульев и потянулись, отходя от стола. Я ускользнул, пока они не видели, и вышел на крыльцо.

Я фотографировал окрестности. Отсюда я видел почти все. Я видел скалу, с которой вошел в этот мир. Она тянулась вокруг нас. Как будто мы были в кратере. Весь мир имел площадь всего около двадцати квадратных миль.

Мне пора было возвращаться. Стейси, наверно, удивлялась, почему я так долго. Я попытался связаться с ней по рации.

– Стейси, ты здесь? – спросил я. Но она все еще была забита треском статики.

– Что ты делаешь? – услышал я за спиной скрипучий голос Фиг.

Я обернулся и положил рацию обратно в карман.

– Я ухожу, – сказал я ей.

– Ты не уйдешь, – ответила она.

– Мне нужно вернуться к Стейси, – сказал я.

– Но мы еще даже не играли, – возразила она.

– Я думал, мы только что это сделали, – ответил я.

Она ткнула в меня носом.

– Мы только что поужинали. Я сказала, что хочу поиграть после ужина.

– Ужин занял слишком много времени, – сказал я ей. – Мне нужно идти.

– Но мама сказала, что ты можешь играть со мной вечно, если я захочу, – сказала она.

– Может, в другой раз, – ответил я. Я повернулся и ушел от нее.

– Нет! – крикнула она мне.

Я продолжал двигаться.

Добравшись до домов из черного металла, я оглянулся. Она шла за мной, сердитая, со сжатыми кулаками. Какой-то фрик. Я определенно не вернусь в этот мир снова один.

– Зефранцы! Зефранс! Зефранс! – кричала она у меня за спиной.

Я обернулся. Она стояла лицом к лесу, глядя на скелеты, мимо которых мы проходили. Они шли к ней из леса. Она повернулась и посмотрела на меня горящими красными глазами. Скелеты подошли к ней сзади и остановились. Кажется, они были в ее распоряжении.

– Верните его, – приказала она.

Затем скелеты атаковали. Я побежал.

Я мог бы застрелить пять скелетов, преследующих меня, но легче было просто убежать. Летя вниз с холма так быстро, как только мог, я слышал щелкающие звуки, доносящиеся из зданий, мимо которых я пробегал. Скелеты выходили из леса за домами. Впереди, по дороге ко мне, шатаясь, шли десятки скелетов. Раньше я этого не замечал, но скелеты тоже выглядели компьютерными. Как будто они только что вышли из сериала «Удивительные странствия Геракла» с Кевином Сорбо.

Они окружили меня на дороге. Я снял пистолет с предохранителя и бросился на них, стреляя в упор в черепа, когда они подходили слишком близко. Кости взрывались, превращаясь в пищевую соду, когда я проскакивал сквозь них.

Еще больше их вышло из леса, десятки со всех сторон. Они приближались ко мне. У меня кончились патроны, и я снял с лодыжки охотничий нож. Я вонзил нож в один из скелетов, и нож вошел в его носовое отверстие.

Когда я пытался вытащить его, скелеты хватали меня за руки, обнимали за спину, хватали за ноги. Нож выпал из моей руки, и меня подняли с земли. Щелкающие звуки раздавались вокруг меня, когда они подняли меня над головой.

Их резиновые кости остановили кровообращение в моих локтях, когда они возвращали меня к Фиг.

– Отведите его в шахту, – сказала она. – Там его никто не услышит.

Она повела костлявую команду в лес, неся меня, кажется, целую милю. Я пытался освободиться, но их было слишком много. Меня принесли в поле оранжевых цветов, раздели догола. Потом они бросили меня в шахту.

Когда я упал, мне не было больно. Земля оказалась рыхлая, и я отскочил, как на батуте. Я находился на глубине тридцати футов. Не было никакой возможности подняться. Это больше было похоже на колодец, чем на шахту.

Фиг смотрела на меня с неба.

– Ты никуда не пойдешь, – сказала она, ее голос теперь был скорее скрипучий, чем писклявый.

– Мне нужно домой, – сказал я ей. – Мне здесь не место.

– Ты должен играть со мной вечно, – ответила она.

– Мне нужно вернуться к Стейси, – сказал я.

– Она забудет о тебе, – сказала она. – Как раньше она забыла обо мне.

– Но я люблю ее!

Она смотрела на меня некоторое время. Потом ушла. Я ждал часами. Она не возвращалась. Я оказался в ловушке. Просто стоял там, под светом сверху.

В этом мире не было ни дня, ни ночи. Было всегда между. Как рассвет или закат, без солнца на небе.

Я сел. Земля была влажная и мясистая. Я потер ее рукой. Она была теплая.

Это была плоть Стейси. Я должен быть на дне их мира, где земля встречается с ее телом. Какого черта я собирался делать? Что, если я никогда отсюда не выберусь? Что, если я никогда больше не увижу Стейси?

Я лег на живот и обнял мясистую землю, чтобы приблизиться к своей любви. Мои щеки стали влажными от слез, или, может быть, это просто пот, поднимающийся из кожи подо мной. Я погрузился в сон, впитывая звук сердцебиения Стейси, вибрирующего во всем моем теле.

Время шло. Казалось, прошли недели.

Моя кожа изменилась. Она стала резиновой. Краснота моих пальцев распространилась вплоть до моего запястья. Грудь и ноги тоже стали красные. Слизистые шарики росли из моей головы. Я становился похожим на Фиг.

Я ничего не ел с моего последнего энергетического батончика, но я не испытывал голод или жажду вообще. Я бы уже умер от жажды. Я верил, что моя новая кожа поглощает питательные вещества из атмосферы. Тело Стейси должно кормить этот мир, как кормят младенца в утробе матери. Людям здесь не нужно было ни есть, ни пить.