Чтение онлайн

— Хорошо. Допустим, ты в это веришь.

— Я не верю, я констатирую факт, — отрезала Марина.

Врач, не поднимая глаз от планшета, произнесла ровно:

— При тяжёлых травмах мозг иногда конструирует замещающую личность. Это требует обследования, прежде чем делать выводы.

Марина усмехнулась. Усмешка вышла тонкой и, судя по тому, как дёрнулась Алина, — пугающей.

— То есть я так сильно не хотела быть собой, что придумала карьеру в маркетинге и кота? Весьма креативно для защитного механизма.

— Я пытаюсь объяснить то, что наблюдаю, — сухо ответила врач.

— Нет, вы пытаетесь подогнать меня под протокол, потому что так проще. Но это не сработает.

Максим смотрел на неё теперь иначе — с подозрением, в котором уже не было тревоги.

— Тогда объясни, что происходит. Если ты не моя мать — где она?

Марина на секунду замолчала.

— Я не знаю, — ответила она честно. — Но я точно знаю, что этим телом управляю не я.

Алина сделала ещё один шаг к кровати.

— Вы правда... нас не узнаёте? Совсем?

— Вижу впервые в жизни.

Алина опустила взгляд. В её лице что-то неуловимо изменилось.

— Максим, — тихо позвала она. — Она даже не пытается играть роль.

— Мать всегда любила манипуляции, — он отвёл взгляд в сторону. — Это может быть новой стратегией.

— Вы обсуждаете меня так, будто я неодушевлённый предмет в углу, — заметила Марина.

Максим посмотрел на неё в упор.

— Потому что ты ведёшь себя как чужая.

— Потому что я и есть чужая.

Алина нервно переплела пальцы.

— Она никогда так не говорила, — прошептала она. — Никогда не признавалась, что чего-то не знает. Поражение для неё было невозможным словом.

Максим помолчал. Что-то в его лице сдвинулось — совсем чуть-чуть, почти незаметно.

— Ты хочешь сказать... что это действительно не она?

— Я не знаю. Но это поведение другое. В нём нет её яда.

Марина внимательно наблюдала за этой парой. Кажется, Валерия Аркадьевна была тем ещё подарком для близких.

— Может быть, вы всё-таки официально представите меня самой себе? — попросила она.

Максим глубоко выдохнул.

— Ты — Валерия Аркадьевна Воронцова. Глава семьи. Моя мать.

Марина попробовала имя на языке. Оно ощущалось как тяжёлое бархатное платье — дорогое, но сдавливающее грудь.

— Валерия Аркадьевна... Звучит как название ледокола.

Алина невольно фыркнула — и тут же испуганно прикрыла рот ладонью.

— Вы бы так никогда не сказали.

— А как я должна была сказать?

— Что это имя звучит «достойно и обязывающе», — тихо ответила невестка.

Марина подняла бровь.

— Похоже, мне досталось тело весьма специфической женщины.

— Тебе весело? — Максим нахмурился.

— Мне страшно, — отрезала Марина. — Но если я начну кричать, вы точно закроете меня в психиатрии.

Она снова посмотрела на свои пальцы, сжала и разжала их. Мышцы слушались идеально. Это было почти жутко.

— Мне нужно встать.

— Врач не рекомендует... — начал Максим, но Марина уже спустила ноги с кровати.

Тело оказалось выше, чем её прежнее, и центр тяжести сместился. Движения ощущались непривычно плавными — почти хищными. Она подошла к окну. За стеклом расстилался ухоженный сад и часть особняка, который выглядел как иллюстрация из журнала о жизни людей, с которыми она никогда не пересекалась.

— Это ваш дом, — сказал Максим у неё за спиной.

Марина смотрела в окно.

— Судя по размаху, я была очень богатой и очень несносной женщиной.

Алина за спиной снова издала звук, похожий на подавленный смех.

— Вы бы раньше назвали это «статусом» и «порядком».

Марина обернулась к ней.

— Значит, раньше я была пафосной занудой?

Алина замерла — не зная, смеяться или бежать. Но всё же кивнула.

Максим шагнул между ними, закрывая собой вид на сад.

— Мне это не нравится. Эти интонации, эти шутки. Это не она.

Марина спокойно встретила его взгляд.

— А мне не нравится просыпаться в чужом теле с чужими детьми. Думаю, мы в расчёте.

Врач убрала планшет.

— Я назначу МРТ и дополнительные тесты. — Она сделала паузу. — Отдыхайте. Разговоры подождут.

Марина кивнула. Она знала, что никакое МРТ ничего не покажет. Но спорить не стала — не сейчас.

Когда врач вышла, в палате стало тихо. Максим стоял у двери с видом человека, которому только что объявили о форс-мажоре, но ещё не сказали каком. Алина смотрела на неё с выражением, которое Марина не умела читать — не страх, не злость, что-то среднее.

Марина снова повернулась к окну. В стекле отражалась Валерия Аркадьевна — прямая спина, холодный взгляд, ни единой лишней эмоции на лице.

Марина подумала, что это тело умеет скрывать панику лучше, чем она сама когда-либо умела.

Это могло пригодиться.

Марина остановилась на пороге. Тишина в доме была другой — не стерильной, как в больнице, а густой, словно стены слишком многое слышали и теперь хранили это при себе. Запах дорогого парфюма и полированного дерева давил сильнее, чем боль в висках. Мысль о том, что это место считают её домом, не укладывалась в голове.

Максим прошёл вперёд и бросил ключи на тумбу. Резкий звук ударил по тишине, но он даже не обернулся. Напряжение в его движениях стало открытым, без попыток его скрыть. Алина держалась позади, наблюдая с осторожностью, в которой уже не было прежней беспомощности.