Чтение онлайн

Способ первый: втянуть его в дискуссию.

В самом деле, чего уж проще — нужно лишь упомянуть его машину и поинтересоваться, почему Марв не покупает новую.

Однако есть и минус: друг мой ненавидит такие разговоры всеми фибрами души и вполне может плюнуть мне в глаз, развернуться и уйти прочь, так ничего существенного и не сказав.

Вот это будет провал так провал.

Плюсы в том, что, во-первых, спорить с Марвом очень весело, а во-вторых, возможно, он и впрямь купит себе новую машину!

Способ второй: напоить его до бесчувствия — авось проболтается.

Минусы: чтобы ввести Марва в состояние крайнего алкогольного опьянения, я сам должен порядочно набраться. А нажравшись до полусмерти, вполне можно не понять или даже забыть, что там был за секрет.

Плюсы: не нужно силком ничего вытягивать. Надо просто ждать, что он сам все расскажет. Навряд ли, конечно, но попытка не пытка.

Способ третий: подойти и спросить — без обиняков.

А вот это самая опасная тактика. Потому что Марв может упереться, как осел, — а он великий мастер упрямиться подобно этому парнокопытному — и не сказать вообще ничего. Стоит Марву почувствовать, что меня как-то заботит его состояние (а по правде говоря, мне обычно пофиг, как он да что он), как друг мой замкнется в своей скорлупе, и я из него ни слова не вытяну.

Плюсы: тактика честная, открытая и не требующая особой интеллектуальной подготовки и сидения в засаде. Она либо сработает, либо нет. Все зависит от момента — подвернется ли он.

Итак. Внимание, вопрос.

К какому способу прибегнуть в первую очередь?

Непростой вопрос, на самом-то деле. Я чуть голову не сломал, но правильный ответ обнаружился довольно затейливым способом.

Случилось невозможное.

Где?

На Четвертой авеню. Она так и стелилась мне под ноги, а я сначала ничего и не понял.

В каком месте?

В супермаркете.

Когда?

В четверг вечером.

Как?

А вот так.

Я захожу в магазин и покупаю там кучу продуктов — на всю неделю. И выхожу, весь увешанный пакетами. Они жутко оттягивают мне руки. Приходится остановиться — я и так весь в мыле.

И тут ко мне подходит бродяга — бородатый, беззубый и очень бедный.

У него такое выражение лица, словно он сейчас умрет.

От стыда. Еле слышным голосом бродяга спрашивает, не подам ли я какую-нибудь мелочь. Бродяга понимает, как это унизительно, и очень страдает.

Проговорив свою тихую просьбу, он тут же опускает глаза. Он, конечно, меня разжалобил, хотя замечает это, лишь когда я лезу в карман за кошельком.

И вот я открываю бумажник, пальцы мои дотрагиваются до купюр — и бац! Меня осеняет! Ответ на вопрос буквально шлепается к ногам и таращится, как подбитая утка!

Как же я сразу не догадался!

Внутренний голос выдает правильный ответ — мгновенно, в виде совершенно отчетливой мысли. Я даже озвучиваю его — вслух. Чтобы запомнить.

— Попроси у него взаймы…

Я проговариваю эти слова — едва слышно, исключительно для себя: сказал — и положил обратно в голову.

— Что-что, простите? — переспрашивает бродяга — все таким же тихим, несчастным голосом.

— Попроси у него взаймы! — говорю я снова — теперь уже громче.

Фраза так и рвется с губ!

Старик поникает и привычно бормочет:

— Простите, сэр. Извините, что побеспокоил…

Но я достаю из кармана и выдаю ему пять долларов.

А он стоит и смотрит на купюру, как на Святое Евангелие. Наверное, ему не так уж часто подают купюрами.

— Благослови вас Бог!

У него на лице написан благоговейный ужас перед такой огромной суммой. А я снова берусь за свои пакеты.

— Нет, — отвечаю. — Пусть Бог благословит вас, сэр.

И иду домой.

Ручки пакетов до крови врезаются в ладони, но я не против. Совсем нет!

Он работает. Выпивает. Играет в карты. Целый год ждет футбольного матча перед Рождеством.

Как-то так.

Что еще есть в жизни Марва?

Ах да, сорок тысяч в банке.

Во вторник я навещаю Миллу. Мне очень нравится быть Джимми и вряд ли когда надоест. А вот «Грозовой перевал» меня раздражает. Нет, ну сами подумайте! Помните Хитклифа? Вот ведь урод, каких мало! А Кэтрин? Она реально меня бесит! Но больше всех я ненавижу Джозефа. Отвратительный, мерзкий поганец-слуга. К тому же он постоянно толкает какие-то проповеди, в которых я не понимаю ни слова.

Так что самое приятное в чтении — Милла. Да, со страниц встает ее милый образ. Думаю о Бронте — и вспоминаю Миллу. Пожилая леди смотрит большими влажными глазами, а я читаю. Закрывая книгу, я поднимаю глаза и вижу ее в кресле. Пожалуй, Милла — самое мое любимое задание.

А после Миллы — Софи, отец О’Райли и семья Татупу. Даже братцы Роуз мне нравятся.

Ну хорошо, хорошо.

Признаю, братцы Роуз — это я загнул.

В последнее время мы со Швейцаром много гуляем. Я вспоминаю задания. На самом деле есть в этом что-то неправильное, нечестное. Погружаться в приятные воспоминания нужно по завершении дела, а до этого далеко. У меня еще два послания. Предназначенные моим лучшим друзьям.

А может, именно поэтому я так много вспоминаю.

Потому что мне страшно — за Марва и за Одри.

И за себя тоже.

«Я не могу, не имею права их подвести!» — твержу я себе беспрерывно. А время идет — минута за минутой, минута за минутой.

И мне страшно. Просто страшно.

Неужели сейчас, когда конец пути уже близок, я подведу людей, которые мне дороже всего на свете?

И я снова перебираю в голове воспоминания: от Эдгар-стрит до Ричи.

И все равно страшно. Очень страшно.

Однако память о прошлых победах придает мне мужества.

— Ну как, нашел работу? — спрашиваю я Ричи в воскресенье.

Сегодня в карты играют у меня.

— Да нет пока, — качает он головой.

— Ты? — подпрыгивает Марв. — Работу ищешь?

И принимается хохотать как сумасшедший.

— А что такого, я не понимаю? — резко встревает Одри.

Ричи молчит, но видно, что он обижен. Даже Марв это заметил. Он перестает смеяться и пытается сделать серьезное лицо.