Я пойду одна
Шрифт:
Но она ответила после первого же гудка:
— Тед!..
То, что его телефонный номер и имя были записаны в определителе на телефоне Мелиссы, до сих пор заставало Карпентера врасплох.
«Когда я жил в Висконсине, мы о таком и не мечтали», — подумал он.
Но в Нью-Йорке никого не удивишь подобной мелочью.
Тед постарался добавить в голос бодрости, здороваясь с Мелиссой:
— С добрым утром, Мелисса, королева сердец!
— Тед, я подумала, ты будешь очень занят подготовкой к вечерней встрече и даже не позвонишь мне сегодня… — Как обычно, она говорила раздраженно.
Тед подавил искушение швырнуть телефонную трубку и вместо того очень ровным и мягким тоном, который использовал для разговоров с самыми ценными заказчиками, когда те вели себя просто невыносимо, сказал:
— Ужин с моей бывшей женой вряд ли продолжится больше двух часов. Это значит, что я уйду из «Времен года» около половины десятого вечера. Не можешь ли ты найти в своем ежедневнике строчку для меня, примерно в девять сорок пять?
Через две минуты, уверенный в том, что вернул расположение Мелиссы, Тед повесил трубку и опустил голову на руки.
«Боже мой! — подумал он. — Почему я должен ее терпеть?»
5
Зан отперла дверь своего маленького офиса в дизайнерском центре, держа под мышкой журналы. Она пообещала себе, что будет избегать любых упоминаний о Мэтью, какие только могут обнаружиться в средствах массовой информации, но, проходя мимо газетного киоска, не удержалась и купила два популярных еженедельных журнала, специализировавшихся на историях с продолжением. В прошлом году на день рождения Мэтью оба они опубликовали пространные статьи о его похищении.
Всего неделю назад кто-то сфотографировал ее на улице, когда она шла к ближайшему от ее дома ресторану в Баттери-Парке. Зан с горечью подумала, что фотография, наверное, будет использована для какой-то очередной сенсационной публикации, заново пересказывающей историю исчезновения Мэтью.
Она машинальным жестом включила свет, остановилась и окинула взглядом свой офис с несколькими рулонами ткани, сложенными вдоль ослепительно-белых стен, образцами ковров, разбросанными по полу, и полками, заполненными тяжелыми книгами, в которых скрывались лоскуты тканей.
Когда они с Тедом разошлись, Зан начала свою дизайнерскую авантюру в этом самом маленьком офисе и решила все сохранить как есть, когда довольные заказчики стали присылать к ней друзей и знакомых. Антикварный письменный стол, вокруг которого красовались три эдвардианских стула, был достаточно широким для того, чтобы на нем помещались наброски оформления разных домов и комнат, лежали разнообразные сочетания цветов, предлагаемые заказчику.
Именно здесь, в этом помещении, ей иногда удавалось не думать о Мэтью по несколько часов подряд и таким вот образом заставлять тяжкую неутихающую боль потери скрываться в подсознании. Но Зан знала, что сегодня не тот случай.
Остальная часть ее фирмы состояла из заднего помещения, в котором едва хватало места для компьютерного стола, стойки с дисками, столика с неизбежной кофеваркой и маленького холодильника. Шкаф для одежды располагался напротив туалета. Джош Грин, ее помощник, с ироничной точностью отмечал, что площадь стенного шкафа и туалета абсолютно одинакова.
Зан устояла, когда Джош пытался уговорить ее арендовать помещения, освободившиеся по соседству. Она хотела свести к минимуму накладные расходы. В таком случае мать, наверное, снова сможет обратиться в частное детективное агентство, специальность которого — розыск пропавших детей, и они примутся за поиски Мэтью. Зан уже проходила по этому пути, истратила все то, что получила по скромной родительской страховке, в первый год после исчезновения Мэтью. Она с безумной расточительностью бросала деньги частным сыщикам и разным шарлатанам-медиумам, вот только никому из них так и не удалось найти хоть какую-то нить, способную привести к Мэтью.
Зан повесила в шкаф жакет. Мех на его воротнике еще раз напомнил ей, что вечером, за ужином, она должна встретиться с Тедом.
«Он-то почему хлопочет? — раздраженно подумала Зан. — Постоянно винит меня за то, что я позволила Тиффани Шилдс повести Мэтью в парк».
Но Тед действительно пылко любил мальчика, хотя все его обвинения в адрес Зан и сравниться не могли с тем, как она сама ругала себя.
Чтобы отвлечься от этих мыслей, Зан взяла журналы и быстро пролистала их. Как и предполагала, в одном из них она увидела ту фотографию Мэтью, которая была передана в средства массовой информации, когда он исчез. Заголовок гласил: «Жив ли до сих пор Мэтью Карпентер, празднует ли он свой пятый день рождения?»
Статья заканчивалась теми словами, которые произнес Тед в день исчезновения сына. Он предостерегал родителей, просил их не доверять своих детей слишком юным няням. Зан вырвала эту страницу, смяла ее, потом швырнула в корзину для бумаг оба журнала и попыталась понять, почему не в силах удержаться от поиска подобных статей.
Ничего не придумав, она быстро подошла к большому письменному столу и придвинула к нему стул.
В сотый раз за последние несколько недель Зан развернула рисунки, которые собиралась представить на рассмотрение Кевину Уилсону, архитектору и совладельцу тридцатичетырехэтажного многоквартирного здания, возвышавшегося над новой аллеей, протянувшейся вдоль Гудзона на западе. Если бы она получила заказ на оформление и меблировку трех квартир-образцов, это было бы для нее не только прорывом, но и первым успехом в противостоянии с Бартли Лонгом.
Для Зан по-прежнему оставалось непостижимым, что человек, так ценивший ее, когда она была его помощницей, вдруг резко изменил свое отношение. Когда Морланд только начала работать у него девять лет назад, сразу после того, как закончила Институт прикладных наук, она с радостью согласилась на напряженный график и готова была терпеть тяжелый характер Лонга, потому что знала, что может многому научиться у него. Бартли Лонг, разведенный, в возрасте слегка за сорок, был настоящим прожигателем жизни. С ним изначально было трудно, но, когда Бартли обратил на Зан свое особое внимание, а она ясно дала ему понять, что не заинтересована в том типе отношений, которые он пожелал ей навязать, он сделал ее жизнь по-настоящему невыносимой, обливая Александру ядовитым сарказмом и бесконечной критикой.
«Из-за него я постоянно откладывала поездку к маме и папе, в Рим, — думала Зан. — Бартли просто бесился, когда я говорила, что мне нужны две недели отпуска. Я полгода медлила с этим путешествием, а когда наконец заявила, что уезжаю, нравится ему это или нет, было уже слишком поздно…»
Зан прилетела в римский аэропорт, где ее должны были встречать родители, но так и не дождалась их: автомобиль, за рулем которого сидел отец, врезался в дерево. Ее родители погибли мгновенно. Вскрытие показало, что у отца случился сердечный приступ.
«Не думай о них сегодня, — приказала себе Зан. — Сосредоточься на образцовых квартирах. Бартли предложит свой вариант, совсем другой план. Ты знаешь, как он мыслит. Ты побьешь этого типа его же собственным оружием».
Бартли наверняка предложит вариант декора, в котором традиционные элементы будут объединены с ультрамодерновыми, он отлично умеет сочетать их. Зан заставила себя сосредоточиться, посмотреть еще раз, не сможет ли найти еще более удачный вариант, как-то улучшить наброски интерьеров и сочетание цветов, которые предложит заказчику.