Я приду за тобой! 3
Шрифт:
— Если и этот сейчас скажет что-то про «блудниц» и «не вызывали» — пробормотала Алиса, недобро прищурившись, — я за себя не ручаюсь!
— Да? — ровно поинтересовался дворецкий с обратной стороны решётки, то ли не услышав слова девушки, то ли попросту проигнорировав их.
— Мы из Охранного участка. По поручению капитана Эпуаса, — взяла на себя инициативу Мими. — Мы можем увидеть господина де Лорана?
— Вам назначено? — всё так же невозмутимо уточнил собеседник.
— Ты идиот?! — взорвалась Алиса. — Тебе же сказали — мы из Охранного участка! Отворяй ворота!
— Пришла беда… — хмыкнула Мими, успокаивающе положив руку на плечо подруги.
— Не, ну а чё он выделывается?! — резонно заметила рыжая. — Открывай, я сказала!
— Простите, если вам не было назначено… — решительно покачал головой дворецкий.
— Послушай, милок… — улыбнулась Мими, выпустив на секунду свою демоническую ауру и продемонстрировав полыхающее в глазах пламя. — Если ты сейчас не откроешь ворота, мы сами откроем их. И твоему хозяину это не понравится!
— А! Так вы из Академии госпожи Беркли! — заметно оживился слуга, изобразив что-то наподобие лёгкого, формально поклона. — Так бы сразу и сказали. Проходите, пожалуйста.
На толстой решётке ворот щёлкнули замки, и створки с лёгким скрипом распахнулись перед ученицами академии.
— Ступайте за мной, — проронил дворецкий, повернулся к девушкам спиной и неторопливым шагом направился в сторону дома по длинной извилистой аллее…
Пару минут ходьбы, за которые Алиса едва не свернула шею, вертя головой по сторонам со скоростью лопастей мельницы в лютую бурю, и троица сотрудниц Охранного участка очутилась внутри дома.
Дворецкий убедился в том, что гостьи не потерялись и не отстали по дороге, и двинулся по широкому прохладному коридору, мерно отбивая каблуками монотонные и ровные шаги по мраморному полу, мимо тяжёлых портьер, гобеленов и золотых бра.
— Что за картины? — нарушила молчание ведьмочка, кивнув на ряды парадных портретов в золочёных рамах на стенах коридора.
— Это предки господина Гастона де Лорана, — ответил слуга с такой интонацией, будто говорил не о людях, а об обитателях Олимпа, и не останавливаясь и не снисходя до более подробных объяснений, продолжил путь…
В доме пахло старым деревом, ванилью, дорогим табаком и скукой. Интерьеры были бессовестно богаты настолько, что казалось, будто девушки пришли как минимум к какому-то арабскому шейху, а не всего лишь никому не известному барону.
— Прошу, — резко остановился дворецкий, распахнув перед гостьями створки высокой тяжёлой двери…
Барон Гастон де Лоран, наряженный в бархатный бордовый халат и внимательно вчитывающийся в газету, лежащую у него на коленях, сидел в массивном антикварном кресле у камина, неторопливо потягивая курительную трубку из слоновой кости и выпуская перед собой тяжёлые клубы табачного дыма.
Лет сорока, симпатичный, строгий, с выразительным лицом и великолепными аристократичными усами.
— Сотрудницы Охранного участка от капитана Эпуаса прибыли, по вашей просьбе, господин, — объявил дворецкий, дождался осмысленного взгляда хозяина, получил утвердительный кивок от него и через секунду растворился в длинном коридоре, будто его и не было.
— Вы пришли! Слава Небесам! — воскликнул барон, торопливо отложив в сторону газету, и поднялся со своего кресла. — Ого! Эпуас не говорил, что пришлёт таких красавиц, — восхищённо пробормотал хозяин дома, сделал несколько шагов навстречу девушкам и с достоинством поцеловал руку каждой из своих гостьей.
— Мими, — коротко представилась суккуба, чуть кивнув.
— Лилит, — добавила блондинка, непривыкшая к таким любезностям.
— Алиса, — последней пробурчала ведьмочка и тут же нетерпеливо перешла к делу. — Так что у вас за проблема? И почему это такое деликатное дело, с которым может разобраться только кто-то из академии?
— Меня обокрали, — тяжело вздохнул барон. — Украли одну ценную мне вещь… Но прежде, чем я озвучу подробности, я бы хотел понимать, что вы отнесётесь к этому делу с должным пониманием и… и не будете распространяться об этом за пределом этих стен…
— Мы отнесёмся, — подтвердила Мими. — Можете не переживать. А вы попробуйте начать с того, что у вас пропало.
— Так сразу и не объяснишь, — нахмурился де Лоран. — Давайте я лучше покажу…
Барон решительно развернулся и торопливым шагом двинулся в противоположную часть комнаты, к скрытому за тяжёлыми занавесками второму выходу. Девушки обменялись взглядами, почти синхронно пожали плечами и последовали за хозяином дома…
В полной тишине миновали несколько коридоров и широкий лестничный пролёт, и спустя несколько минут спустились вниз к массивной, мрачной двери из грубого, необработанного камня, больше похожего на кусок гранитной скалы.
— Моя святая святых! — с гордостью произнёс барон, на секунду задержавшись у начавшейся неторопливо распахиваться при его приближении двери. С любовью приложил ладонь к шершавой каменной поверхности, грустно вздохнул и через мгновение шагнул в тёмный проход, на ходу трижды громко хлопнув в ладоши.
Где-то под высоким сводом вспыхнул мягкий, ровный, желтоватый свет, заливший всё внутреннее помещение, девушки помедлили всего миг и смело шагнули следом за хозяином. За их спинами каменная глыба с глухим эхом встала на место, и ученицы академии с любопытством огляделись по сторонам.
— Это что — сокровищница? — восхищённо пробормотала Алиса, непроизвольно затаив дыхание от количества бросившихся в глаза богатств.
— Она самая, — сдержанно кивнул барон. — Можете осмотреться — не стесняйтесь, — снисходительно разрешил хозяин дома, и девушки неторопливо двинулись по широкой дорожке, не переставая вертеть головами.
Не сокровищница, а скорее огромная пещера, с высокой каменной аркой, подсвеченная магическими светильниками, встроенными в стены.
Здесь было всё: сундуки, набитые золотыми монетами и самоцветами, античные бюсты на постаментах, персидские ковры, картины в старинных рамах, маски, мечи, фигурки богов и богинь, книги в кожаных переплётах и куча всего, что нормальному человеку и в голову бы не пришло хранить под землёй, вдали от людских глаз…
Где-то на середине пути Мими замедлила шаг, а через мгновение решительно свернула в сторону, к видневшемуся у стены постаменту с высокой, изящной женской фигурой на нём.
Чуть выше человеческого роста, вырезанная из бледного, почти светящегося розоватого мрамора, с тонкими прожилками, будто сосуды под кожей, скромно, под светом настенного светильника стояла стройная и как будто гибкая фигура женщины. Её волосы стекали по плечам волной, руки подняты, будто она откидывает их назад, подставляя грудь ветру или морскому бризу. Лицо с прикрытыми веками, с полуулыбкой, словно у богини, которая знает о своей неземной красоте, и совсем не против, чтобы на неё смотрели вечно.