Чтение онлайн

Дугал вновь изменился в лице. Я злила его. Он не ждал от меня такой сообразительности.

– Вы отдали Айрис в руки Фергюса! – кричала я. – Вы сами разожгли ее костер! И ради чего? Ради чего, черт побери?!

– Я любил Айрис, – сказал Дугал с неожиданной болью. – Но я служу принцу Чарли. Я немногим смогу помочь восстанию, если не буду иметь влияния на клан. И я никак не мог допустить скандала. Они сожгли ее и развеяли пепел по ветру…

– А ребенок?

– Я отдал его в хорошую семью. Такой славный здоровый мальчик! А моя жена рожала мне только дочерей. Но я никогда не смогу назвать его своим сыном.

– Вы с Фергюсом – два гнуснейших негодяя, каких я когда-либо видела. И Алан… ведь Алан – ваш сын, так? Вы со своим братцем договорились! Вы не хотели выпускать власть из рук, а у Фергюса не было и не могло быть наследника!

– Да, – усмехнулся Дугал. – Это была неприятная работа. Все равно что обнимать лягушку. Мне пришлось потрудиться, чтобы Летисия понесла. Я провел в ее постели не одну ночь. Но власть стоит того. Пока Алан еще мал, я буду вождем. И я воспользуюсь этим! Тебе лучше выбрать: ты со мной или я буду преследовать тебя как врага.

– Я предпочла бы расстаться друзьями, – отрезала я.

– Ну что ж, моя дорогая. Попытаться стоило, – сказал он задумчиво, медленно извлекая кинжал. – Боюсь, мне придется использовать другие методы убеждения.

– Не тронь ее! – вмешался Муртаг, неизвестно откуда возникший на пороге и сжимавший в руке пистолет. – И в следующий раз выбирай часового порасторопнее.

– Так-так… – сказал Дугал, нисколько не смущенный своей неудачей. – Пожалуй, я отпущу вас обоих, если вы пообещаете никогда мне больше не попадаться.

– У меня в руке пистолет, и потому приказы отдаю я, – заявил Муртаг, вытряхивая и бегло пересчитывая содержимое кожаного кошелька, лежавшего на столе.

– Эй! Это мои деньги!

– Они нам пригодятся. За это мы будем поминать тебя в своих молитвах, – цинично ответил Муртаг и спрятал добычу.

– Еще одно условие, – сказала я. – Я сама спрошу у твоих людей, хотят ли они помочь Джейми. И те, кто согласится, пойдут с нами.

– Ну-ну, – пожал плечами Дугал.

Он был заметно раздосадован, когда несколько человек согласились на эту авантюру.

– Помочь Джейми? – сказал Руперт, поглаживая затылок. – Почему бы и нет?

Итак, я не одна. Нас шестеро. И у меня были деньги. И четыре дня, чтобы успеть прийти к нему на помощь. И тридцать пять миль до форта Уильямс. Тридцать пять миль в двадцатом веке – это сорок минут на автомобиле по хорошей дороге. Тридцать пять миль в восемнадцатом веке – это два дня утомительного путешествия верхом по лесам и холмам. Только бы успеть!

Сэр Мэтью Томпсон, начальник тюрьмы, был со мной весьма любезен. Разумеется, он хотел бы оказать всяческое содействие английской леди, давней знакомой семьи Фрэйзер. Именно так я назвалась, чтобы не вызывать подозрений. Увы, он ничем не мог мне помочь.

– Сожалею, сударыня, но я не могу разрешить свидание. Дело в том, что мы не располагаем специальной комнатой для свиданий, а Джеймс Фрейзер – опасный преступник. Сейчас заключенный находится в общей камере. Вам нельзя туда, это крайне небезопасно.

– Как же быть? – сказала я растерянно.

– Увы, моя дорогая. Может, вы хотите передать родным его личные вещи? – спросил сэр Томпсон, выкладывая на стол какие-то предметы.

Это было содержимое сумки Джейми. Всякий хлам, вроде того, что мальчишки обычно таскают в своих карманах. И маленькая потрепанная Библия, и резная деревянная змейка, подаренная Джейми старшим братом, в одиннадцать лет умершим от оспы, и кольцо с рубином, которое он носил в память о своем отце.

– Да, – сказала я. – Я передам эти вещи. Но окажите мне любезность, позвольте ему передать письмо родным. Они будут рады получить от него хоть несколько строк.

Я надеялась, что он не заметит, как дрожат мои руки, когда я поспешно сгребала «личные вещи».

– Ну конечно, моя дорогая, – заулыбался сэр Томпсон. – Вы можете написать ему сами, и я с удовольствием передам записку заключенному.

– Благодарю вас! Завтра же я пришлю к вам слугу с письмом.

Я попрощалась и поспешно покинула сэра Томпсона, надеясь, что ни один из гарнизонных солдат не узнал мое платье, довольно вульгарное и пахнущее дешевыми духами. Руперт одолжил его у одной из своих знакомых, и у меня не было никаких сомнений относительно ее профессии.

Казнь была назначена на послезавтра. Времени оставалось в обрез. Письмо позволяло Муртагу проникнуть в здание тюрьмы под видом слуги. Всего один человек. Я сама могла пройти в тюрьму, якобы для того, чтобы лично поблагодарить сэра Томпсона. Уже двое. Что мы можем сделать вдвоем? Рассчитывать можно только на невероятное везение.

Руперту удалось узнать, что сэр Томпсон имеет обыкновение обедать и ужинать в одни и те же часы и что он никому не позволяет тревожить его во время этого священнодействия. Пусть хоть земля разверзнется и настанет второе пришествие, но между двенадцатью и часом дня, а также между шестью и семью вечера сэр Томпсон вкушает свою пищу. Все солдаты об этом знают и пользуются его слабостью, чтобы собраться вместе в помещении для караульных, сыграть в карты и хлебнуть виски, хотя это строжайше запрещено.

Поэтому если мы с Муртагом заглянем в тюрьму именно в эти часы, то в лучшем случае нарвемся только на начальника тюремной стражи. Муртаг как следует съездит его по башке и украдет ключи от камер. В худшем случае… Об этом не хотелось даже думать. Я плохо представляла себе, что делать после того, как мы добудем ключи. Сэр Томпсон сказал мне, что Джейми находится в западном крыле, где помещались общие камеры. Но в какой из них? И будет ли там охрана? Как вывести его из здания тюрьмы, не возбудив подозрений?

Я не думала о том, что будет дальше, и старалась не задавать себе вопросов. Нужно действовать, а не размышлять. Я была готова на все, лишь бы спасти его. Или умереть вместе с ним. Все что угодно, только бы увидеть его снова, взять его за руку, заглянуть в глаза, прижаться к нему и услышать его голос. Я буду лгать, воровать, убивать, лишь бы быть с этим мужчиной. Мои пальцы болели от желания прикоснуться к нему, и мое сердце рвалось на части, когда я думала, что он потерял надежду на спасение и готовится к смерти.