Чтение онлайн

– Никто не посмеет его критиковать.

– А втихушку?

– Лето, ты уже давно должна была сообразить, насколько пренебрежительно Вацлав относится к общественному мнению. А если быть точным: его оно абсолютно не интересует.

– Самоуверенный гад.

– Самоуверенности у него в избытке, это верно.
– Тео укладывает ногу на ногу и принимается задумчиво постукивать пальцами по коленке, будто на замысловатом музыкальном инструменте.
– Пожалуй, больший ажиотаж вызовет факт того, что у вас могут быть общие дети. Как вообще ваши клеточки умудрились сдружиться… кхем…

– Фу.
– Выпрямляюсь и опираюсь всем весом на стол.
– Лично я буду офигевать вместе с публикой.

– Так ты что, уже готова на признание?

– Да ни в жизнь! Просто выражаю свое отвращение к ситуации.

– А ты… - Тео прекращает музыкальное представление.
– Не боишься, что попадешь под удар?

– Чего?
– непонимающе вытаращиваюсь на него.

– Если станешь полноценным и признанным членом семьи господина Люминэ, то вполне можешь превратиться в мишень. Как его детишки. Ведь Вацлав - одна из главных целей противника.

– Слышь, я башку разбила, чтобы вытащить малявок из передряги. Неужели реально веришь, что мне за себя страшно?

– Сложно подобное вообразить. Беречь себя ты не особо умеешь.

– Видимо, поэтому даже Виви просил, чтобы я себя больше берегла.
– Фыркаю.
– Но раз он пытается прилепить меня к своей семейке, значит, не так уж сильно беспокоится по поводу моей безопасности.

Говорю и в тот же миг осознаю, что мой вывод в корне не верен.

– Ты уже с самого детства в семейном реестре, а твое право отпечатано знаком рода Люминэ, перекрывшим идентификационный номер безродного дитя из Клоаки.
– Тео машинально почесывает то место, где под одеждой скрыт его собственный знак. И, в отличие от моего, он является клеймом.
– Вполне может быть, что противнику, кем бы он ни был, уже известно кто ты и насколько тесно связана с родом Люминэ.

– С таким отгроханным комплексом, как «Солнечный сезон», было бы странно, если бы всякие вражины не заинтересовались, чем там занимается главнейших из главных, - хмыкаю я.

Честно сказать, меня даже не ужасает эта мысль. Однако факт того, что в массмедиа не проскакивают какие-либо данные насчет эксперимента с биоматериалом, означает, что информацией будут пользоваться лишь в исключительных случаях. Если, безусловно, кому-то действительно что-то известно.

– Официальное признание тебя матерью детей неформального лидера Иммора может дать тебе дополнительную защиту.
– Тео чуть отодвигается вместе с креслом, по всей видимости, на подсознательном уровне понимая, что его предположения способны радикально вывести меня из себя.
– Хотя бы среди Иммора. Ну, в принципе и в теории. Согласись, в данный момент легче пристукнуть безымянную человеческую девчонку, чем содрогаться от новости о нападении на великую госпожу.

– Э? Великую госпожу?
– У меня аж щеки надуваются, когда я предпринимаю попытку одновременно поржать и выговорить абсурд, озвученный юристом.
– Ты про кого это? Про меня? Пхак-ха!

Полностью переключаюсь на смех. Или даже громкий убийственный хохот.

Тео меняет позу и усаживается весьма скромно, прижав коленки друг к другу. А его тяжкие вздохи через какое-то время перекрывают и мой ржач.

– Посмеялся бы вместе с тобой, если бы не чертов стресс, - жалуется он.
– Думаешь, мне весело представлять тебя этакой величественной персоной?

– Тупую величественность мне придают Виви и его дурные поступки. Во мне же нет ни фига особенного.

– Рад, что ты себя объективно оцениваешь.
– Тео тянется к чашке и грустно смотрит на жалкие остатки кофе.

– На меня еще не открывали охоту.

– А желаешь нарваться?

– Не особо. Но мне нужно попасть на этот прием.

– Тогда подойдем с другой стороны, Лето. Вацлаву в любом случае необходимо достаточно веское основание твоего там присутствия. Празднества Иммора - не проходной двор.

– Поняла, поняла. Соображу что-нибудь.

– Только через хладного господина, будь добра. Не лезь в окна, будь послушной злючкой.

Показываю ему оттопыренный большой палец и криво улыбаюсь.

У меня все под контролем. Но контроль стиля Лето.

– О, к слову, к теме нашей невероятно приятной беседы.
– В глазах Тео зажигается новый огонечек.
– Через две недели - о, этот знаменательный и много всего сулящий период, - у нашего господина день рождения. Что думаешь?

– Он его обычно не праздновал.
– Со скучающим выражением пялюсь на мужчину.
– На что ты там намекаешь?

– Не хочешь порадовать сурового господина? Чтобы он подольше не устраивал нам всем жесткие времена?

– Я похожа на веселого клоуна?

– Разве что с капелькой безумства в придачу.

– Так, закрыли тему. Не собираюсь я заниматься всякой чушью. Тем более для этого гада.

Устремляюсь к выходу и, не удосужившись попрощаться, вылетаю в холл. Ноги несут меня к цели, и успокаиваюсь я только тогда, когда прыгаю на постель в комнате Виви и зарываюсь лицом в подушку.

Затем шарю в кармане и укладываю на одеяло рядом с собой черный мешочек, полученный от Роки. Сумасшествие вчерашних обстоятельств позволило добраться до подарка только сегодня. Тяну за белый шнурок и переворачиваю мешочек.

На ладонь скатывается браслет, сплетенный из бисера. На тонком плетении угадывается солнце, а в объятиях его лучей уютно устроены цветы. Удобная застежка выбрана так, чтобы с ней можно было справиться самостоятельно. Что я и проделываю, а затем вновь бухаюсь на подушку.

Кладу руку рядом, чтобы видеть браслет. Но через секунду уже смотрю поверх него - на соседнюю пустующую сторону постели.

Две недели покоя.

Я ведь нисколько не озабочена его отсутствием. Ведь так?

* * *

Неделя проходит в идеальнейшем спокойствии. Малявок я избегаю, и почти все сводное время провожу в спальне Виви. А точнее за его столом в кабинете. Отличное место, чтобы выполнять домашние задания. Да и посидеть в господском кресле, закинув ноги на господскую столешницу, - особый вид удовольствия.

В университете Роки от меня практически не отходит. И я очень этому рада. С занятиями я не в ладах, к тому же кучу всего пропустила. Здорово, что не донимают преподы (скорее всего, по настоянию провинившегося ректора). Ну, а то, что Роки каждую миллисекунду готов мне подсказать ответ на тот или иной вопрос и помочь буквально с каждой бытовой мелочью - бесценно.

Не знаю уж, причина ли в том, что он стал свидетелем моей позорной слабости, или в том, что я с гордостью ношу его самодельный браслет, но за короткий промежуток времени мы стали довольно близки. Однако своему поведению Роки не изменяет: открыто общается он по-прежнему только со мной. В остальном - капюшон на лоб, зырки исподлобья и тихое незаметное существование.

В общем, от такого расклада некоторая гордость все же берет. Выходит, ему меня вполне достаточно для общения. Значит, я не такая уж пропащая для общества.