Чтение онлайн

Она думала о полете без всякого страха. Ей хотелось поскорее выбраться наружу и взмахнуть крыльями. Проблема состояла в том, что она была совершенно голой. До нее вдруг дошло, что ничего из того, что она надевала на верхнюю половину тела, включая даже лифчики, ей больше не годилось.

С трудом натянув трусики, она погрузилась в раздумье. Она не могла ни сесть, ни лечь, а думать, стоя на ногах, стараясь при этом не шевелить крыльями, чтобы опять чего-нибудь ненароком не разбить, было чересчур утомительно. Ей впервые пришло в голову, что показаться на люди с крыльями за спиной, не говоря уж о голой груди, было бы, в общем, довольно-таки неловко.

К тому же ей очень хотелось в туалет. Она поняла, что ей необходимо как можно скорее выбраться наружу. Все остальное могло подождать.

Она открыла окно, с трудом, роняя перья, протиснулась наружу и встала, балансируя, на узком карнизе.

Под ней лежала темная, замусоренная улица. Над ней простиралось яркое голубое небо. В окне напротив стоял человек с сигаретой и смотрел на нее без малейшего интереса.

Возле самого ее лица протрещал крыльями голубь. От неожиданности она отшатнулась, прижав свои крылья к стене. В ответ крылья рефлекторно распрямились, и без малейшего усилия столкнули ее с карниза.

Она понеслась вниз, но прежде чем она успела испугаться, ее крылья развернулись в воздухе как бы сами по себе, как паруса сказочного корабля, и легко понесли ее через узкий просвет между домами вверх, вверх, прямо в бескрайнее небо. Придя в себя от потрясения, она обнаружила, что парит высоко над городом. Она ощутила прилив невозможного счастья. Это было лучше, чем секс. Это было лучше, чем все, что она могла вообразить.

Конечно, она не могла летать со скоростью самолета, но ведь теперь ей было некуда торопиться! Впервые в жизни она почувствовала себя свободной — свободной, как птица!

И она улетела. Больше ее никто никогда не видел.

Несколько дней спустя кто-то уведомил полицию, и некоторое время ее разыскивали, но так никогда и не нашли. Хорошо еще, что она жила одна и не имела близких родственников.

Я рассказал эту невероятную историю приятелю. К моему удивлению, он поверил мне сразу же. Он сказал:

— Обидно, что это так окончилось. Идея была неплохая…

В течение месяца он бесследно пропал.

Я пробовал делиться этой трагической историей с другими знакомыми. Большинство мне, конечно, просто не верило. Но некоторые приходили в восторг с самого начала, когда я рассказывал им о неосуществимой идее крылатого будущего. Им нравилась эта идея.

Как правило, их внимания не хватало, чтобы дослушать до конца, до необъяснимого бесследного исчезновения жертв этого странного поветрия. В течение нескольких недель они сами исчезали без следа.

Иногда проносились слухи о каких-то случайных, мимолетных встречах при более чем странных обстоятельствах, но к таким слухам трудно было отнестись серьезно.

В каком-то смысле, новые исчезновения дали мне повод порадоваться за нее: по крайней мере, она теперь была не одна.

Для всего остального мира эти исчезновения так навсегда и остались тайной, и я — единственный, кто знает их секрет. Секрет этот удивительно прост: когда Бог дает вам птичьи крылья, они всегда приходят в комплекте с птичьими мозгами. Невозможно иметь одно без другого. А даже у очень больших птиц мозги удивительно малы. Как правило, слишком малы для решения самых обыкновенных проблем, преодолеваемых по многу раз в день самыми обыкновенными, совершенно бескрылыми людьми. Чаще всего слишком малы, чтобы даже просто понять, что проблема существует.

Судя по огромному количеству экскрементов на улицах, их собралась порядочная стая. С научной точки зрения, мне представляется особенно интересным тот факт, что по виду и запаху их помет практически неотличим от обыкновенного человеческого говна.

Где Джон Керри?

Я — человек привычки. Когда дело доходит до выборов, я никогда не упущу случая проголосовать, но следить за избирательной кампанией ни за что не стану. Я вполне в состоянии решить, за кого отдать свой голос, не слушая потока благоглупостей, источаемых каждым без исключения кандидатом. Я не в состоянии понять людей, которые без промывания мозгов не могут решить, как проголосовать, хотя по большинству других вопросов у них, как правило, имеется собственное мнение, непоколебимость которого находится в обратной пропорции к степени их информированности о предмете. Так что я просто отстраиваюсь от шума, хотя и не полностью, потому что продолжаю следить за новостями на случай если в мире вдруг произойдет что-то, не относящееся к предстоящим выборам. Кроме того, всегда есть слабая надежда, что один из кандидатов вдруг скажет что-нибудь неожиданное. Например, Ральф Надер может заявить, что Соединенным Штатам больше не следует лебезить перед своими врагами, арабами. Джон Ф. Керри может взять да сказать, что вследствие определенных геополитических перемен, произошедших в мире со времен окончания Холодной войны, страны Европейского Союза, хотя и не стали пока нам врагами, но и союзниками для нас больше не являются. Президент Буш мог бы приятно удивить тех, кто его поддерживает, выступив с любым из этих заявлений, а еще лучше, если сразу с обоими.

Держи карман пошире.

Выборы нередко приносят сюрпризы. В 1984 году Уолтер Мондейл производил впечатление весьма серьезного соперника Рональду Рейгану, но единственным проголосовавшим за него штатом оказалась его родная Миннесота. В 1988 году Майкла Дукакиса с энтузиазмом поддерживала вся пресса, пока подсчет голосов не превратил его в посмешище для избирателей. Но в нынешнем году исход президентских выборов предсказать легче, чем это было в 1996-ом, когда мы даже не подозревали, что у республиканского кандидата имелась предвыборная платформа, пока он с нее не свалился.

У сенатора Керри платформа есть, но ему пока ни разу не удалось вскарабкаться на нее, не упав лицом в грязь. Организаторы его предвыборной кампании зачем-то решили раскрутить ее вокруг участия Керри во Вьетнамской войне. Нетрудно было предсказать, что ничего хорошего их этого выйти не могло. С одной стороны, даже самый героический героизм на войне, которая вот уже три десятка лет, как закончилась, никоим образом не означает, что из героя получится хороший президент Соединенных Штатов. С другой стороны, все, что кандидат ставит себе в заслугу, неизбежно подвергается детальному разбору его соперниками, и все, что при этом всплывает, безжалостно используется против кандидата. У Джона Ф. Керри, как обычно бывает в таких случаях, всплыло именно то, что сильнее всего смердит.

Мой собственный интерес к его приключениям в Юго-Восточной Азии начался с газетной статьи, написанной одним из его однополчан. Речь в ней шла о подвиге, за который Керри получил свою первую медаль. Этот подвиг состоял в том, что наш герой выстрелом в спину убил раненого и пытавшегося убежать мальчишку-вьетконговца. Для этого Керри пришлось, в нарушение всех инструкций, выскочить из лодки на берег. Если бы в этот момент лодку обстреляли, то ее команде, вместо того, чтобы уходить из-под обстрела, пришлось бы сначала спасать Керри. Раненый вьетконговец такого риска не стоил. Если статья строго придерживается фактов (насколько я знаю, Керри не обвинил ее автора во лжи), то она не только поднимает вопрос о том, насколько заслуженной была эта медаль, но неизбежно подвергает сомнению и другие полученные Керри воинские награды.

Вскоре после возвращения домой Керри публично осудил войну во Вьетнаме как преступление, объявил своих товарищей по оружию преступниками и демонстративно вышвырнул полученные им медали, те самые, которыми он так громко бренчит сегодня, что отнюдь не смягчает остроты наших сомнений не только в его порядочности во время Вьетнамской войны, но также в его пригодности на роль главнокомандующего в наши, совсем не мирные дни.

Мое внимание привлекла не столько сама статья, сколько издание, в котором она появилась. Это был New York Times. Почему же газета, от которой демократический кандидат в президенты вправе был ожидать всяческой поддержки, решила навредить ему в самом начале его кампании? Лояльные читатели New York Times скажут мне, что была новость, достойная публикации. Но события, описанные в статье, произошли тридцать с лишним лет назад, так что новостями их можно считать только с большой натяжкой. Кроме того, те, кто читает New York Times регулярно, знают, что эта газета следует своему собственному девизу весьма избирательно, что особенно очевидно на примере освещения ею непрекращающейся арабской войны за уничтожение Израиля. Следовательно, за решением газеты навредить Керри стояли какие-то другие соображения. Поскольку за опубликованием статьи не последовало никаких сообщений об изменениях в составе редколлегии, ее появление не было результатом самовольства бунтаря-одиночки, пошедшего наперекор своему начальству. Единственная гипотеза, которая приходит на ум, это что газета смотрит в более отдаленное будущее, чем ноябрь 2004 года, что New York Times заботит то, что произойдет четыре года спустя, когда Демократическая партия выставит кандидата в президенты, у которого, в отличие от Джона Ф. Керри, будет реальный шанс победить. Если у вас есть объяснение лучше моего, я с интересом вас выслушаю.

Другая причина, по которой Керри не следовало бы выставлять напоказ свою службу во Вьетнаме, это то, что произошло вскоре после его возвращения домой. Если Джейн Фонда предала только свою страну, то Джон Керри предал также и каждого из тех, кто воевал вместе с ним и нередко лучше него. Тем самым его полдость нанесла личное оскорбление подлинным героям Вьетнамской войны. Однополчане кандидата нанесли ему ответный удар в тот момент, когда он был наиболее уязвим: в разгар предвыборной кампании вышла книга, разоблачающая фальшивый героизм Керри и показывающая всему миру его подлинное лицо труса и бессовестного карьериста. Насколько мне известно, ни один ветеран Вьетнама не поддержал той версии событий, которую пытался отстаивать Керри. Наоборот, группа ветеранов Вьетнамской войны выступила с разоблачением «подвигов» Керри в форме телевизионных объявлений. В ответ Керри пожаловался в Федеральную комиссию связи (FCC). Почему-то он не стал судить своих бывших однополчан за клевету, тем самым по сути признав правдивость их утверждений. Что бы FCC ни решила, дополнительных голосов это решение Керри не принесет.