Чтение онлайн

А я всё равно достану из него то, что он пытается тщательно скрыть за оболочкой эгоистичного мажора.

Мы выполняем ряд упражнений после текста и отвечаем на вопросы.

Я вывожу его на диалог касательно темы благотворительности:

— Ты когда-нибудь занимался благотворительностью? — внимательно смотрю на парня.

— М-м-м… — уводит взгляд, типа вспоминает.

Молчит, щелкает ручкой. Прочистив горло, мотает головой:

— Кажется, нет.

— А хотел бы?

— Не задумывался об этом.

— Герман… — вздыхаю, теряя терпение выслушивать его ложь.

Опускаюсь на стул, подбираю пряди волос за ухо и серьезно смотрю на парня.

— Моему брату требуется дорогостоящее лечение, — перехожу к главному. Смотрю в серые глаза напротив и читаю в ним абсолютное понимание того, к чему я клоню. — И без помощи спонсоров нам не обойтись. Один хороший человек перечислил баснословную сумму на лечение Юры и у теперь него есть все шансы вырасти здоровым мальчишкой. Знаю, это был ТЫ.

Нахмурившись, Герман молча разворачивается и отъезжает на кресле к окну. Спрыгивает и упирается руками в подоконник. Напрягается так , будто бы его уличили в каком то преступлении.

— Я хочу сказать тебе спасибо за помощь, — говорю я.

Чего он так переживает из-за этого? Боится быть мягкосердечным и добрым? Так разве это плохо?

— Пожалуйста, — сухо отвечает он.

Спрятав руки в карманы, парень разворачивается. Смотрит на меня непроницаемым взглядом.

— Мы хотели продавать дом, потому что денег совсем не было… — признаюсь я, опустив глаза. — Но мама сегодня позвонила и обрадовала новостью.

— Мне было не сложно. Пусть твой брат поправляется, — без особых эмоций отвечает Герман.

— Спасибо большое, — делаю шаг вперед, приближаясь к нему.

Мне хочется его обнять. Но скованность и отстраненность со стороны парня сдерживает мой искренний порыв.

Ай, плевать. Преодолеваю метр между нами и заключаю Заславского в крепкие объятия. Прижимаюсь щекой к мужской груди, в которой бьется живое и на самом деле доброе сердце. И пусть он изображает из себя кого хочет, для меня его поступок говорит о многом, не каждый вот так жертвует кровные деньги, не прося ничего взамен.

Своим поведением я застаю врасплох парня. Его руки не сразу отвечают на физический контакт. Но потом все таки мягко ложатся на поясницу. От него очень вкусно пахнет, сегодня на футболе нет аромата яркого парфюма, которым так любит душится Герман. Ткань впитала его естественный аромат, который отзывается во мне приятными ощущениями.

Я поднимаю голову и встречаюсь с мужскими глазами. Засматриваюсь на серую радужку, которая приобрела теплый оттенок.

— Ты не хотел, чтобы я узнала… Зачем?

— Чтобы не надумывала лишнего.

Я не очень понимаю, о чем он говорит и тихонько улыбаюсь.

— Многие напоказ занимаются благотворительностью. Мол, смотрите, какой я хороший.

— Я не хороший, — усмехается Герман. — Какой есть.

— У каждого человека есть недостатки. Но если в сумме побеждает доброе начало, то думаю, его можно считать хорошим человеком.

— Интересная арифметика.

Парень отстраняется и падает в кресло. Сложив руки перед собой, я наблюдаю за тем, как он в терзающемся жесте протирает лицо и пальцами взъерошивает волосы. Потом смотрит на меня серьезно и говорит:

— Послушай, я помог Юре, просто потому что мне сильно откликается его история. Пусть хотя бы ТВОЙ брат вылечится, раз моего не смогли спасти.

— Что… — растеряно выдыхаю.

Мои округленные глаза мечутся по подавленному лицу Германа. Он поджимает губы, сдерживая эмоции.

Слова куда то теряются. Подсаживаюсь рядом к парню и собираюсь с мыслями, которые буквально превратились в кашу после его признания.

— У тебя брат болел онкологией? — тихо спрашиваю.

— Да. Острый лейкоз. Ему было тоже десять.

В голосе Германа слышится надрыв, а глазах появляется какая-то отрешённая пустота. Ему по-настоящему больно говорить об этом.

— Боже… — сердце словно иголкой протыкают. Прикрываю рот ладонью. — Мне очень жаль. Это больно.

— Не то слово, — мрачно отвечает.

Он смотрит в сторону, как будто находит временной портал, через который возвращается в тот сложный период жизни.

— Его лечили самые лучшие врачи, самыми лучшими препаратами и методами — ничего не помогло. Болезнь сожрала его за полгода. На моих глазах сгорел как спичка, — на последней фразе мужской голос срывается на дрожь.

Герман накрывает лицо ладонями и отворачивается от меня. Не хочет показывать расстроенных чувств, казаться слабым и уязвимым. И тем более напрашиваться на жалость. Ох, как мне это знакомо.

С минуту не трогаю его, давая время прийти в себя и успокоиться. После подхожу сзади и мягко обнимаю его за плечи, чтобы подарить свою поддержку. Знаю, все мы в ней нуждаемся, какими бы сильными и независимыми не были. Аккуратно кладу подбородок на мужское плечо и прислоняю голову к его щеке.

Мне сложно подобрать правильные слова. Я сама никогда не теряла близких, и боюсь даже думать об этом. Поэтому передаю своё тепло через тактильный контакт, надеясь, что оно может согреть парня. Чувствую, как его напряженное тело расслабляется. Он откидывает голову назад, и я заглядываю в его глаза — на пару секунд они открываются мне, пропуская прямо в душу. Она изранена и нуждается в любви. Моё сердце переворачивается в странных чувствах.

Герман опускает веки и сглатывает.

Наклоняюсь к его лицу и кожей ощущаю теплое дыхание. Смотрю на губы. Еще секунда, и я сама целую их. Нежно, без пошлости. Отлипаю от губ и распахиваю глаза. Растерянный серый взгляд устремлён прямо на меня.

Я сделала что-то не так? Виновато опускаю ресницы и мотаю головой.

— Прости … — начинаю оправдываться за свой неожиданный порыв.

Хочу выпрямится, но мужские ладони накрываю шею и тянут меня обратно к губам. Герман целует меня, и я отвечаю взаимностью. Мы растворяемся друг в друге через поцелуй, он совсем не дикий, а очень мягкий и чувственный. Ласкающий и нежный. Приятный до мурашек.

Отлипнув от меня на секунду, Герман разворачивается на кресле, притягивает меня к себе и усаживает на колени. Мы снова целуемся. Долго, неспеша, растягивая удовольствие. Его руки обнимают меня, а я зарываюсь пальцами в копну мужских волос. Облюбовываю его вкусные губы и играюсь с языком — это приятно до легкого спазма в животе. Под ребрами щекочут крылья порхающих бабочек. Грудь распирает от чувств, а сердце бьется быстрее обычного, волнительно подпрыгивая через раз.

Глаза плывут у обоих. Близость накрывает пеленой, обволакивает, вытаскивает наружу чувства. Они тысячами импульсов пробегаются по телу, обжигая кожу. Становится жарко.