Чтение онлайн

Ну вот, будто мне отцовских нравоучений мало. Отодвинулся от этого пьяницы. Будет еще какой-то простолюдин меня жизни учить.

— Да разве это слабость? Думаешь, Маниса моя — это слабость? Да она мне такие силы придает, одна улыбка ее чего стоит… ик… а глаза, словно два озера… Знаю, что ждет она меня там, дома, и машу здесь мечом из последних сил… так бы уже сдался, сдох бы на радость чужакам… но как могу?! А если в дом ко мне придут? Жену мою не пощадят! С чего я их должен щадить? Ик!

— Верно говоришь!

— Правильно!

Слушавшие речи рыжего пьянчужки солдаты вскинули свои фляжки.

Я встал. Слушать эти бредни мне надоело.

— Светлось ваша… или как там бишь вас величать? Вы куда?

Но я даже не стал оборачиваться и вернулся обратно в шатер к Гидеону.

Принца рвало на пол. Светлые волосы разметались, на белой рубашке алели винные пятна.

Офицеры, которые сегодня составляли нам компанию, разбрелись кто куда, в страхе быть свидетелями жалкого поведения наследника престола. В шатре Гидеон был один.

Меня кольнуло чувство разочарования.

Я не за тем шел на войну, чтобы быть нянькой при принце или становиться его собутыльником. Не понимал, почему вдруг мой друг сейчас вел себя так, как никогда раньше. Я думал, что хорошо знал его, но вдруг передо мной оказался совершенно другой человек.

Нет, — мотнул головой. Кто здесь не боится? О войне мы знаем только из истории да со слов бывалых преподавателей академии, которую не так давно покинули после выпуска. Это был не ужас перед неотвратимым, а тревога перед неизвестностью.

Я не хотел признавать этого сам, но мне тоже было страшно. Однако умереть, так и не попробовав свои силы и не испытав себя, не дав понять всем остальным, чего я стою, казалось страшнее смерти.

Все люди эгоистичны по своей природе. И я тоже не исключение. Меня вела жажда славы, жажда совершить что-то достойное, чтобы спустя десятилетия имя мое произносилось с торжеством и гордостью жителями империи. Я хотел быть героем.

Гидеон выпрямился и вытер рот рукавом рубашки.

— А, Джеймс… ты вернулся. Я думал, что ты уже отправился спать… Мне что-то нехорошо.

— Гидеон, в чем дело? Ты выпил слишком много, лучше отдохни.

Вырвал очередную бутылку из рук кронпринца. Я был единственным во всей армии, кто мог себе это позволить и остаться безнаказанным.

Гидеон рассмеялся.

— Как всегда, ты ворчишь… Нет! Давай сегодня напьемся так, как никогда! Будто завтра не наступит! Нет, словно нам плевать, что случится потом! Никаких последствий, никаких сожалений!

Молча вздохнул и позволил принцу вырвать из рук отобранное минуту назад вино.

Гидеон закинул голову и в три глотка осушил половину, пока не поперхнулся жидкостью и не закашлялся, снова опустив голову вниз. Бутылка выскользнула из его рук и разбилась. Красное пятно расползалось по полу.

— Они уже близко, Джеймс, — принц смотрел на меня своими огромными глазами.

Я вздрогнул. То, что в них отражалось не на шутку меня встревожило.

— Их больше, чем нас. Гораздо больше, Джеймс.

О чем он говорит? Я нахмурился.

Разведка армии обязана докладывать все принцу и генералам. Но я не слышал этой информации. Видимо, его высочество не посчитал нужным делиться ею с остальными.

Насколько велик наш соперник? Что ждет нас там, за линией горизонта?

Гидеон потянул ко мне руки, пытаясь ухватиться, но я отпрянул.

В глазах его стоял ужас.

Сейчас весь он сам, в грязной одежде и нетрезвый, ничем не отличающийся от простых солдат снаружи, вызывал во мне отвращение…

Нет, все же отличающийся.

В их лицах я не видел страха.

Им было, что терять, но они не боялись. Они были готовы умереть. Те, кто без вопросов молча следовал воле государя и не получал взамен равнозначной благодарности. Остающиеся в тени победители и неназванные герои.

Эти люди, живущие по приказу, были храбрее тех, кто командовал войском и вел за собой сотни тысяч, отчаяннее того, кто гордо восседал на золоченном обитом бархатом троне и беднее тех, кто наделялся привилегиями из-за одной своей фамилии.

В чем вообще был смысл войн?

Впервые мне на ум пришелся такой простой вопрос. Разве не могут люди жить в мире?

Мне не нужны ни новые территории, ни богатства, которые пополнят казну империи… А слава…

Хотелось горько рассмеяться. Какой же я тщеславный урод! Не менее отвратительный, чем мой лучший друг сейчас… Все имеет свою цену. Но я не готов платить кровью за собственные амбиции и ложные идеалы.

— Джеймс… я не хочу умирать. Я не могу здесь умереть! Ты должен меня защитить, ты понял? Не дай мне погибнуть!

Гидеон схватил мое запястье. Он смотрел с мольбой, но в глубине его взгляда я видел все ту же твердость и уверенность, с которой он отдавал другим приказы. Мой друг не ждал от меня ответа.

Все, что приказывает повелитель, не требует от слуг подверждения.

Оказывается, я ничем не отличаюсь от простолюдина. Я тоже обязан исполнить то, что мне велели. Покорно и без ропота.

Вернулся к себе, отдав Гидеона в распоряжении его камердинера, тот позаботиться о принце лучше, чем я.

Сон не шел.

Алгаменцы… сколько их? Нужно было узнать у Гидеона. А смысл? Чтобы что… быть готовым к смерти? Придумать план? Подкрепление вызывать уже поздно, какие варианты я не перебирал в голове, все казалось бесполезным.

Положил руку на глаза. Чувствовал усталость, но не мог забыться. Наверное, кронпринц тоже испытывал подобное, поэтому продолжал пить.

Вот она — обратная сторона героизма. Суровая чертова безысходность.

Мысли смешались окончательно, ибо перед глазами впервые за долгое время всплыл образ моей невесты. Здесь мне тоже не дали права выбора.

Флоренс…

Ну, она-то точно ждет моего возвращения. Хоть кто-то… Только придется ей разочароваться.

Я не любил эту девушку. Сомневался, что когда-нибудь чувства изменяться. Дело не столько в том, как она выглядит и ведет себя, я вообще сомневался, что способен на подобные чувства, что я достоин… принимать ее любовь…

Совсем раскис. Это на меня не похоже.