Чтение онлайн

— Рима, здравствуйте, это Даниил Волков, — раздался в трубке голос. Замерла на мгновение, не веря своим ушам. Черт-черт! Успокойся, дура!

— Рима, ты уснула? — лёгкий смешок заставил меня вернуться на Землю обетованную.

— А! Даниил, здравствуйте! Пыталась вспомнить, когда давала Вам свой номер, — вроде, собралась с мыслями, это уже хорошо.

— Я в городе, хотел взять билеты на сегодняшний сеанс. Думаю, девчонкам понравится, — проигнорировал он замечание про наличие у него моего номера.

Вот те раз! А я-то думала, что обещание было голословным.

Люблю мужиков, которые отвечают за свои слова и поступки. Так! А теперь не спалиться бы своей чрезмерной радостью. Выдыхаю, мысленно успокаиваю себя.

— Конечно, понравится! Хорошо, я отменю дела.

— Можно в другой раз, если ты занята.

— Нет, — понимаю насколько это резко прозвучало, смягчаю. — Я в воскресенье уезжаю.

Как-то паника накатила сразу после разговора с ним. Реакция для меня не вполне адекватная, но что спорить, она была, и меня это дико раздражало.

— Еще ноги побрить не забудь, — подхихикивала Арина, наблюдая за моим замешательством, как я носилась по дому в поисках хоть одного нужного предмета, хватая то, что попадется под руку.

— Точно! — даже замерла на мгновение, собираясь броситься к ванной. Хорошо во время опомнилась. — Иди ты! Нахрена мне ноги брить?

— Как? А вдруг Волков глянет, а там колдоёбинки торчат, — смеялась она уже во весь голос.

— Ха-ха! Как смешно! Нет бы за сестру попереживать, она стебется. Не хорошо, Ариша, не хорошо, — погрозила я ей пальчиком.

— Батюшки, родный! Ты ещё смеешь на что-то надеяться? Это человек, который грезит о своей покойной жене. И поверь, как утверждают очевидцы, святее женщины свет не видывал. И ты хочешь с ней потягаться?

— А чего она тогда в окно вышла? Значит, рыльце-то запуховывалось. И вообще, какая разница? Мне он нравится и все. Я же замуж не собираюсь за него.

А при этом переворачивала чемодан в поисках чего-нибудь приличного. А на улице как назло начали набегать тучки, грозясь грянуть августовским дождем. Показали нам солнышко, ну и хватит. А природа к осени готовится, нужно землицу-то смочить, чтобы листик жёлтый лег удачно. Нет, не тяготела я к этому времени года, даже побаивалась, зная, что могу растянуться на мокром асфальте из-за высоких скоростей, на которых меня носили ножки на каблуках. А ещё ненавидела межсезонные вещи, когда с утра дубак, что хоть зимнюю куртку или шубу доставай, а днём кожу от жары стягивай. И с зимой были особые счёты, вернее это она всегда со мной их сводила, накатав на тротуарах гололедицы. И только бегаешь в аптеку за «Бадягой», сводя синяки на попе или ногах. Весна — это то же межсезонье. Да и лето особо не радовало, потому что жарко. И вот только сейчас понимаю, что я злой человек. Вот как такой бабе можно угодить? А никак! Кляп в зубы и под замок, пока не образумится.

И опять же, напяливая на себя джинсы с рубашкой, у меня перед глазами всплыл образ, где Волков завязывает мне глаза и пристёгивает к кровати… Фу-фу-фу, Римочка! Бесстыжая ты тётка! И опять этот Волков, будь он неладен! «Как будто свет сошёлся клином…» Свет сошёлся клином… Не, это уже настоящий диагноз безумия и женской слабости. А расслабляться сейчас мне точно было нельзя. Бдить и только бдить! При чем в оба глаза и полушария, не давая эмоциям взять верх над тем, что я называю разумом или тех его остатков, что теплятся на пепелище в виде небольших угольков. Алиска бы сказала, что поздно и пора выбрасывать белый флаг. Но нет, мне все ещё хочется побороться за свою душонку.

В общем, притащились мы с малышкой Настей в кинотеатр во время. Отбрила я Волкова с предложением заехать за нами. Лишние полчаса с ним в машине мне не пошли бы на пользу. Начала бы дальше развивать свою бурную фантазию. А так спокойно на такси добрались и даже немного попали под начинающийся дождь, пока шли от стоянки до входа.

— Здравствуйте, Рима, — он едва улыбался, пока девчонки отвлеклись на приветствие друг друга. И эта полуулыбка мне безумно нравилась. Неужели он может быть ТАКИМ? Правда определения я так и не смогла подобрать, но эмоции снова начинали подбираться к красной отметочке. Нужно что-то предпринять, чтобы не накинуться на него прямо здесь.

— Здравствуйте, — выдыхаю я. — Спасибо за приглашение.

— Я ведь пообещал. Ну, что, идёмте, ещё попкорн купить нужно, через пятнадцать минут начало.

Мультфильм мне мог понравиться больше, если бы я не отвлекалась все время на Даниила. Украдкой ловила его движения, мимику, насколько это было возможно. Он смеялся. Божечки, этот мужик умел смеяться! Самое большое открытие за весь период знакомства с ним. Приходилось выдавливать из себя смех, чтобы не казаться «не в теме». Мое внимание привлекает кролик Снежок, появившийся немного погодя. Это был самый интересный мультипликационный герой за последние несколько лет для меня. Наверное, весь мультфильм я наблюдала за Волковым и Снежком, больше меня ничто не интересовало. Настюха сидела как мышка, при этом так же как и эти противненькие серенькие существа, грызла попкорн, увлечённая сеансом. Иногда обоняние щекотал очень лёгкий, едва уловимый запах парфюма моего спутника. От этого приходилось даже дыхание задерживать.

А после ужина, который мы так же провели достаточно весело, где я была снова главной заводилой, я поняла, что влюбилась. И какой там может быть трезвонящий Витя? Какая там работа? Когда тут происходит ещё одно чудо в масштабах Вселенной!

Не знаю, никогда не умела отрицать, если что-то чувствовала. По крайней мере, я всегда знала, насколько мне человек нравится или противен. Вот только было интересно, каким образом Даниил Игоревич изменил так быстро отношение ко мне.

Почему он вдруг решился на такой серьезный шаг, как это псевдо-свидание, когда вот уже восемь лет и не думал ни о чем подобном, Даниил не знал. Было что-то в этой девушке такое… Не похожее на Марину, не похожее ни на одну знакомую женщину. Да, он продолжал всех ровнять, от этого самому становилось дурно, но ничего со своим подсознанием Волков поделать не мог. Где-то на инстинктивном уровне он всё ещё продолжал ее любить.

Когда это все началось, ее болезнь? Да он и не помнил из-за силы своей занятости. Работал в поте лица, чтобы обеспечить и Марину, и Женю всем необходимым, побаловать своих любимых девочек. И вдруг…Срыв.

Он думал, что пересидела дома, устала от быта. Но эти истерики, переходящие в крушение всего, что попадалось ей под руку, Даниила начали очень напрягать. Не из-за того, что это ему не нравилось. Он слишком любил жену, чтобы думать о таких мелочах. Просто начал переживать за нее. Последней каплей стало то, что в одну из таких истерик, Марина ударила двухлетнюю дочь. Тут его словно парализовала мысль, что пришло время что-то делать. Хотя об этом он должен был подумать раньше, не затягивая до таких событий.

Пошла череда психоаналитиков с дипломами, психотерапевтов, считающими себя лучшими мозгоправами. Были назначены процедуры, куча различных пилюль, которые должны были восстановить расшатанную нервную систему его жены.

Да, таблетки помогали. Это было хорошим решением, но вот только Марина стала меняться. Из милой, светлой, женщины, она стала превращаться в ее тень. Бледная, все время ходила какая-то потерянная.

Потом пришел черед ночных хождений по дому и даже пару раз Даниил спускал ее из открытого ночного окна назад в комнату. Это было самое жуткое зрелище, что он когда-либо видел.

Ей понадобился год, чтобы сделаться окончательно больной. Можно бы было отказаться от лекарств, но тогда могла снова пострадать дочь, за которой в это время присматривала Маринина дальняя родственница, приехавшая к ним погостить.

И все бы хорошо, вот только эти все события здорово подкосили и его. Чтобы забыться, Даниил сдружился с бутылкой. Сначала алкоголь был лекарством, затем стал необходимостью.

А потом он не смог ее спасти. Задремал в алкогольном хмеле, всего на несколько минут. А когда проснулся, жены в комнате не было. Он как сейчас помнил, в открытое окно спальни врывались снежные хлопья с порывами ветра, которые так присущи ноябрю. Он не кинулся искать ее в доме, хотя собирался, пронзившись одной только жуткой мыслью… Ее тело лежало внизу, укутанное в розовый пеньюар. Рыжие волосы рассыпались по асфальту и из под них бежала кровь. Неестественно вывернутые конечности с белой нежной кожей… Все! Ее нет… Она оставила его, оставила свою дочь.