Чтение онлайн

Мы пролетели над Масельгой на высоте 1500 метров и полетели вдоль Мурманской железной дороги, где нас обстреляли наши собственные зенитки, хотя их заранее предупредили о нашем вылете. Возможно, зенитчики еще толком не проснулись и заметили одиночный вражеский истребитель, который быстро исчез, но взамен появилась большая группа самолетов – то есть мы. Мы пролетели над Онежским озером и вышли к цели в устье реки Аанис. Если бы появились вражеские истребители, это было бы идеальным временем атаки, поэтому мы смотрели во все глаза. Целью наших «Дорнье» было скопление барж, и я с удовлетворением увидел, как бомбы, вырвавшись из бомболюков, быстро уменьшаются в размерах и через несколько секунд столбы огня и воды поднимаются среди барж. Несколько из них получили прямые попадания, другие перевернулись, третьи, изрешеченные осколками, быстро затонули. Я мысленно снял шляпу перед меткостью пилотов бомбардировщиков. Закрыв бомболюки, «Дорнье» развернулись по широкой дуге и вместе с нами полетели к западному берегу Онежского озера. С моих плеч упал тяжкий груз, так как у нас оставалось еще достаточно топлива. Поэтому я решил наведаться к южным берегам озера, чтобы все-таки найти вражеские истребители.

Перед этим несколько дней мы летали прикрывать наши войска на реке Свирь, и я подумал, что характерный силуэт «Брюстера» прекрасно известен всем артиллеристам на много километров вокруг. Однако очень быстро выяснилось, что это не так. Когда мы на высоте 600 метров подлетели к знакомому району, нам навстречу полетели струи светящихся шариков, с которыми я уже имел несчастье встречаться. Больше всего обижало то, что это стреляли финские зенитки.

Я быстро сделал опознавательный сигнал, но стрельба сделалась лишь еще интенсивнее, в правом крыле моего самолета одновременно появились две дырки. Поэтому я решил подняться на более безопасную высоту и дал полный газ. Госпожа Удача явно решила посмеяться надо мной, так как остальные самолеты пролетели сквозь завесу без единой царапины. Забыв и думать о русских, мы полетели обратно в Нурмойла, разочарованные «теплым» приемом. Когда мы приземлились, часы показывали ровно 08.00.

Я поспешил на командный пункт, чтобы пожаловаться по телефону армейскому командованию на то, что зенитные батареи не только не опознали самолеты, но и не отреагировали на сегодняшний опознавательный! Немного выпустив пар, я отправился в столовую, чтобы наконец позавтракать. Позднее мне сказали, что зенитчиками командовал полковник, только что прибывший из Центральной Финляндии, который отдал приказ стрелять, и приказ выполнили буквально все соседние батареи. Его смиренные извинения были приняты, и позднее мы лишь смеялись над его растерянностью, когда выяснилось, что он потратил боеприпасы на собственные истребители.

Пока я находился в отпуске, Истребительная группа L получила приказ перебазироваться из Нурмойла в Гирвас. 30 мая я вернулся из отпуска в Нурмойла, где меня ждала неприятная новость. Оказалось, что накануне, когда мои парни готовились к перелету, нас навестили русские бомбардировщики, которые сожгли один Брюстер В-329. За 9 месяцев пребывания в Нурмойла нас атаковали 47 раз и сбросили на нас около 1100 бомб, но до сих пор мы не потеряли ни одного человека и ни одного самолета. И вот в самый последний момент мы теряем драгоценный истребитель!

Мы прибыли в Нурмойла очень рано и решили отправиться на новую базу на верном BMW в то же самое утро. Поэтому, забросив мой летный костюм в машину и сказав последнее «Прости» нашим бунгало, я медленно покатил в направлении Петрозаводска. Я остановился возле радиостанции, которой заведовал мой старый друг Пекка Тиилкайнен, и, выпив чашечку кофе, пошел прогуляться по улицам города, вдоль которых шли деревянные тротуары. Заасфальтирована была только улица Карла Маркса, и я удивился, увидев, что ко всем финским указателям были добавлены русские подписи. Я проехал около 100 километров, миновал город Кондопога, но за последние 50 километров единственным признаком цивилизации в этих диких лесах была деревня Мундъярв, после чего я оказался на полуострове Пальеозера и наконец попал на аэродром Гирвас.

Я сразу увидел, что пейзаж вокруг Гирваса был исключительно красивым. Вдоль летного поля бежала быстрая речка с крутыми берегами, и картину не омрачали никакие линии электропередачи, телефонные провода и прочие признаки ХХ века. Война казалась бесконечно далекой от елей и сосен этого места, ничто здесь не звучало более противоестественно, чем рев авиамотора.

Солнце ярко сияло весь долгий летний день, и мы не могли желать лучшей летной погоды. Мы совершили множество вылетов, а 4 июня нам выпала почетная задача обеспечить истребительный эскорт нашему горячо любимому маршалу Маннергейму по случаю его 75-го дня рождения. Адольф Гитлер сам прилетел в Иммола, чтобы лично поздравить маршала. Было также объявлено, что отныне наш великий вождь будет носить звание маршала Финляндии. От возбуждения я даже забыл, что этот день был также моим 33-м днем рождения.

На следующий день мы вернулись в Гирвас, и так как теперь там базировалась вся эскадрилья, у нас было больше свободного времени, чем обычно. Я проводил его, гуляя по окрестностям, ловил рыбу в озерах и реках. Они буквально кишели рыбой, и даже знаменитые рыбацкие рассказы бледнели перед нашим реальным уловом. Буквально за пару часов рыбак мог выудить столько рыбы, что едва мог унести.

Хорошо известный финский аккордеонист Тойво Маннинен и артисты его труппы Лили Менц-Нифонтова, Лииса Ропе и Олави Тилии прибыли в Гирвас, чтобы устроить вечерний концерт, на который был приглашен командир полка полковник Лоренц. Так как командир эскадрильи отсутствовал, задача организации специального обеда для наших гостей легла на меня. Трапеза из свежекопченой рыбы и жареной дичи была, может, несколько простой, но обед в сумерках на берегу реки стал памятным событием.

Однако наша идиллия в этом мирном уголке оказалась недолгой. Вокруг эскадрильи уже циркулировали разные слухи, но то, что наши самолеты требуются повсюду, стало очевидным 9 июня, когда пришел приказ отправить одно звено на аэродром Суулаярви возле Перкаярви, то есть за 600 километров от Гирваса. Так как мое звено имело больше боевого опыта, чем другие, было решено отправить именно нас. В результате в очередной раз возникла Истребительная группа L, но так как комэск все еще отсутствовал, мне пришлось остаться в Гирвасе, самому сдав командование.

Через неделю мое звено из 10 самолетов получило приказ перелететь на аэродром Менсуваара, чтобы обеспечить перехват вражеских самолетов над северной Ладогой. Менсуваара находился совсем недалеко на северо-запад от Сортавалы, и я решил съездить туда, намереваясь по дороге заглянуть в Олонец и проверить место нескольких сбитых нами самолетов, чтобы подтвердить победы. Я взял один из «Брюстеров», прилетел в Иммола и встретился с подполковником Нуотио в штабе полка, после чего полетел на построенный русскими аэродром в Суулаярви.

Все имевшиеся помещения уже были заняты другой эскадрильей, поэтому нам пришлось снова ставить свои «гнездышки», хотя прогресс был заметен. Мы больше не пользовались грубыми палатками, в которых провели так много неприятных ночей, а поставили вдоль опушки леса небольшие фанерные домики. В период белых ночей мы дежурили круглые сутки подряд, и так как моя группа была поделена пополам, я часто принимал участие в вылетах на перехват из Менсуваара, а приземлялся в Суулаярви. Поэтому моя жизнь приобрела кочевой характер, но таким образом я сохранял контроль над обеими частями Истребительной группы L. На бывшей базе были построены несколько бревенчатых домиков, и жизнь там относительно наладилась. Мы могли подрулить на истребителе прямо к дверям своей хижины, и если «ночью» приходил срочный приказ на вылет, мы могли надеть летный костюм прямо на пижаму и буквально с постели прыгнуть в кабину истребителя. Впрочем, и наоборот. К счастью, никому из нас не пришлось совершать вынужденную посадку в пижаме!

В начале июля несколько истребителей Мессершмитт Bf-109F из 1-й группы истребительной эскадры 54 «Зеленое сердце» прибыли в Менсуваара. I/JG 54 командовал известный немецкий летчик-истребитель капитан Ханс Филипс, а Bf-109F этого подразделения несколько дней действовали вместе с «Брюстерами». Все эти дни мы пользовались гостеприимством немецких пилотов, располагаясь под крыльями транспортного самолета Ju-52/3m. Немецкими истребителями командовал обер-лейтенант Готц, с которым я познакомился 8 июля, вернувшись в Суулаярви, куда перебросили остальную часть эскадрильи, чтобы она приняла участие в воздушных боях над островом Сомерс. Снова влившись в состав эскадрильи, мы опять получили больше свободного времени и воспользовались случаем посетить Выборг, чтобы освежить в памяти довоенные воспоминания. Однако Выборг был почти полностью разрушен: куда бы мы ни посмотрели, всюду виднелись зловещие свидетельства войны, поэтому мы не нашли места, где можно отдохнуть. В это время года Карельский перешеек особенно прекрасен. Летние цветы еще стоят в полной своей красе, и заросли диких ярко-красных их дорог испускают восхитительный аромат.