Чтение онлайн

Мне стало неловко. Я тут капризничаю, что света нет, а у кого-то его нет всегда. Свет и электричество – разное, но жить в темноте – страшно. Как будто постоянно ночь, а под кроватью живёт монстр, который схватит за ногу. В детстве я очень боялась темноты.

Спустя несколько минут, как пирог попал в духовку, он начал дразнить меня. Нарочно, с каждым мгновением пах всё лучше и лучше. Мой разум был оклубничен и полностью одурманен невидимыми облаками ванили.

– Ваниль – самый коварный цветок. Он восхитительно пахнет, но при этом у него нет вкуса, – Дарина заметила, как все стали принюхиваться и всё чаще сглатывать слюну.

– Сто метров идёшь на запах ванили, по лужам и слякоти – не важно. Доходишь до булочной. Стоишь очередь. Берёшь в руку обжигающую пальцы булку в фирменной салфетке. Выходишь. Кусаешь, с надеждой провалиться в пучину сладковатой неги… Но не тут-то было. Тебя поджидает слегка подслащённое тесто и где-нибудь в недрах булки – чайная ложка сгущённого молока.

– Дарина, прямо триллер «Разоблачение ванили», тебе на ютюб пора, – смеялся Матвей.

– «Разоблачение»… Как же ловко подметил. Были облака винили, но вдруг их разоблачили. Стало ясно. Выходит, слово «разоблачение» – это краткая форма «внесения ясности». Но ещё ведь есть слово «облачать», что значит «одевать». Тогда «разоблачили» – значит «раздели». Всё же, облако было раньше, – Дарина ушла в разговор с собой. Мы молча наблюдали.

Спустя двадцать минут пирог стоял на столе. Большая корзиночка из песочного теста, с нежным творожным кремом и утопающей в нём клубникой.

Как-то после пирога с чаем полегчало. В жизнь вернулось немного сладости и тепла. Еда утешает.

– Люба, ты готова сегодня к сеансу?

Вопрос был для меня немного неожиданным.

– Да, думаю можно попробовать. Я отнесу пирога с чаем Андрею и свободна.

– Хорошо, приходи в мою комнату.

Я зашла к Андрею.

– Люб, прикинь, магаз на заправке сгорел, снаряд влетел в машину, в машине взорвался газовый баллон. Ещё, четыре дома – под фундамент. Город в панике. Отец собирается бежать. А у меня лажа с документами.

– Стой, подожди. Что за дома, ты не знаешь?

– Да в «Старухе», туда, ближе к заводу.

– Жесть. А твой дом как? В порядке?

– Вроде, я в многоэтажке, на посёлке живу.

– Слушай, ну я оставлю тебе чай, мне к Дарине нужно.

– Хорошо.

Андрей нервно перебирал пальцами. Я тоже была потрясена: как далеко это зайдёт?

Матвей шёл в комнату.

– У тебя в старой части есть кто-то?

– Нет, а что?

– Прилёты были, погорели дома, магазин на заправке сгорел.

– Офигеть. А ты откуда знаешь?

– Андрей отцу дозвонился.

– Пойду поговорю с ним.

Я подошла к двери комнаты Дарины. Немного страшно перед этим сеансом, но любопытства больше.

– Я пришла.

– Да, проходи, ложись на кровать. Люба, как ты себя чувствуешь?

Легла. После ночи в подвале на неудобном матрасе я почувствовала, как мне хорошо.

– В порядке, если не считать страха, что что-то неожиданно бабахнет.

– Я буду вести сеанс как можно более чутко. Если тебе станет хоть немного некомфортно – говори, я разбужу тебя. Должна предупредить, что в таких условиях проводить сеансы мне не приходилось. Если что-то бахнет – я не знаю, как ты себя поведёшь. Давай договоримся: если громкий звук – ты тут же просыпаешься.

– Хорошо, – я немного заволновалась, – а если с первого раза не получится?

– Начнём сразу со второго.

Дарина заговорила тихо и вкрадчиво.

– Закрывай глаза. Пройдись внутренним взглядом по своему телу и расслабь каждую, даже самую крохотную мышцу. Начни с головы, с лица. Вдох, выдох. С каждым выдохом напряжение сходит, отделяется от твоего тела. Лоб, скулы, губы – всё лёгкое и свободное.

Теперь шея. Вдох, выдох. Затылок расслаблен, горло свободно. Пробегись внутренним взглядом по левой руке. Как только твоё внимание там – напряжение спадает, отделяется от тела. Теперь правая рука. От плеча – до кисти. Напряжения нет, улетело. Грудь. Вдох, выдох. Мышцы спокойны, тебя ничто не сдерживает. Скользи вниз, к туловищу. Вдох, выдох. Тело спокойное и лёгкое. Спина, позвоночник, живот – всё расслабленно и свободно дышит. Взгляд скользит вниз, по бёдрам, мыщцы расслабляются с выдохом. Голень, стопа – всё спокойно.

Волна свежего, лёгкого воздуха, похожего на морской бриз, пронизывает твоё тело от макушки до пят. Это волна спокойствия и расслабления. Ты в уюте и безопасности.

Почувствуй, как сейчас лежат твои кисти. Понаблюдай за пальцами. Сейчас они соприкасаются с тканью. Какую температуру они чувствуют? Тепло или прохладно. Не отвечай, просто чувствуй. Что чувствуют твои стопы, в каком положении они лежат?

Вдох, выдох. Ты стоишь на входе в длинный коридор. Перед тобой двери по левую и по правую сторону. Их много, может быть, сразу и не сосчитать. Иди в первую, ту, что направо. Открыв эту дверь ты попадаешь во время, где тебе девятнадцать. Что ты видишь?

– Милку. Это подруга моя. Мы сидим вдвоём на балконе, на алюминиевой раскладушке.

– Как выглядит этот балкон?

– Болотный зелёный цвет. Сверху перила из маленьких прутиков таких. Старый балкон, советский. Краска местами облупилась. Рядом с Милкой дощечка, на ней горшок с цветком. Правда, Милка сделала из него пепельницу. На земле, на листьях цветка серый пепел.

– Во что ты одета?

– Футболка красная, джинсовые шорты с завышенной талией. В них хорошо видно мою попу.

– А подруга? Как она выглядит?

– Тёмненькая, худая и высокая, в футболке с фиолетовой коровой и в бежевых трусах-шортиках.

– Что вы делаете?

– Раскуриваем бонг.

– Какие ощущения ты испытываешь?

– Мне очень легко. Я втягиваю дым и откидываюсь назад, на раскладушку и кладу ноги на перила балкона. Как только я закинула голову назад, с бельевой верёвки на моё лицо свесился Милкин лифчик. Я смеюсь. Она смеётся. Знаешь, так по кайфу. Я есть сейчас и больше никогда.

– Что делает Милка?

– Курит сигарету и смотрит что-то в телефоне.

– Что-то ищет?

– Хороший, глубокий дип.

– Что вы делаете дальше?

– Слушаем музыку. Шутим. Много смеёмся. У меня от смеха болит живот. Потом целуемся. Потом фоткаемся. У неё «Полароид» или что-то типа того. Она говорит, что хочет сделать «Инстаграм» на своей стене из этих фоток. Они угарные.

– Хорошо. Эта комната размывается и растворяется. Ты выходишь снова в коридор и идёшь дальше. Следующая дверь слева, тебе шестнадцать. Что там?

– Я курю в форточку. Стараюсь быстрее, потому что дождь и тётка скоро вернётся.

– Где ты находишься?

– Дома у тётки.

– Ты у неё в гостях?

– Живу.

– Где твои родители?

– Мама умерла.

– Как ты себя чувствуешь?

– Я ненавижу её. Она конченая.

– Что она делает не так?

– Тётя не даёт гулять с Матвеем, на дискотеку не пускает. Говорит, что я шалавой расту, типа, крашусь сильно. Подзатыльники даёт, чтобы не чавкала за столом и носом не шмыгала.