Чтение онлайн

Впервые. Подлинник — собрание составителя.

<Тарту, 1962>

Глубокоуважаемый Илья Григорьевич!

Посылаю Вам тезисы одной моей работы [1015] . Они, возможно, Вас заинтересуют как теоретическое обоснование воззрений на искусство (в частности живопись), разделяемых, если я верно понимаю, и Вами.

Я пробую отделить наивное понятие «сходства» от понятия «истины». Тот «наивный» наблюдатель, который убежден, что солнце обходит землю, а не наоборот, никогда не был наивен по части доносов и всегда стремился жечь на кострах сторонников «абстрактного» гелиоцентризма.

Думаю, однако, что пока искусствознание не сможет найти точных методов, вопрос не продвинется — ни с гелиоцентризмом, ни со средневековьем бороться одними эмоциями невозможно.

Мне было бы крайне приятно, если бы Вы написали, показались ли мои мысли Вам интересны.

Б.Ф.Егоров [1016] передает Вам поклон.

С сердечным уважением

Мой адрес: Тарту, ул.Кастани 9 кв.7. Юрию Михайловичу Лотману.

Я решил добавить и другую статью — О «Капитанской дочке». В ней я хотел сказать, что классовая борьба скорее зло, чем добро, или, во всяком случае, и зло и добро. И о том, что история нуждается не в политике, а в человечности.

Впервые. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.1835. Л.3. Ю.М.Лотман (1922–1993) — литературовед, основатель тартусской филологической школы.

Ереван, начало января 1963

Дорогой Илья Григорьевич!

Наверное, Вы меня вспомните, напомнив Вам, что в 1920-1930-х годах Вы, будучи в Париже, почти ежедневно посещали кафе «Клозери де Лила» на Вашем любимом месте в углу и что по четвергам там собиралась наша группа французских художников — Роберт Делоне [1017] , Кзаки, Вантонгера [1018] и другие, и каждый раз меня встречали «вива Кочар» восклицаниями.

Прошли эти дни. Сплин заедал меня, и наконец я вернулся на родину в Советскую Армению, где я продолжал мою работу художника-скульптора, но увы… пришли суровые дни «культа», я стал жертвой.

Вы были в Армении [1019] , но я не смел показаться Вам, думая, что мои воспоминания могли бы бросить тень на Вас, так как я был дискредитирован… но теперь что прошли эти кошмарные дни и я вполне нашел свое место в нашем обществе, смею напомнить, что я художник Ерванд Кочар, что я в Париже работал в галерее <П.>Розенберга, и почти десять лет выставлялся исключительно с Пикассо, Леже [1020] , Вилис и проч.

Зная, что Вас волнует все, что подлинно новое, передовое в искусстве, я осмеливаюсь послать Вам фотоснимки с моей конной статуи «Давид Сасунский», что установлена на привокзальной площади г. Еревана. Эта работа представлена на соискание Ленинской премии. Я буду Вам очень признателен, если эту работу Вы найдете достойной этой великой чести, то поддержать ее и довести до окончательной оценки.

Вам преданный

Впервые. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.1731. Л.2. ИЭ ответил на это письмо 30 января 1962 (см. П2, №503). Скульптор Ерванд Кочар (1899–1979) получил Ленинскую премию в 1967 г.

<Комарово, 20-е числа января 1963>

Дорогой Илья!

Поздравляю тебя с днем рождения. Очень хотела бы передать тебе столько сил и душевной, а также и не душевной бодрости, сколько тебе нужно. Часто думаю о тебе. К сожалению, в прошлом году мне не пришлось приехать в Москву и повидаться с тобой. В последние дни читаю и слышу о тебе мало. Что-то мне не по себе, и я очень хотела бы получить от тебя несколько слов. Закончил ли ты книгу о 41–45 гг. [1021] ? Пишешь ли дальше или погодишь? Как здоровье Любовь Михайловны? Передай ей от меня привет и скажи, что я иногда встречаю ее брата [1022] на прогулках в Комарово, где сейчас живу. От него узнаю о вас. На днях мадам Кетлинская [1023] приехала специально докладывать нам о том, как она близка к Олимпу. Давно не испытывала такой радости, как от ее сообщения. Дай ей бог здоровой пищи.

До свидания, дорогой.

Жду твоего письма.

Впервые. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.2055. Л.26–27.

<Ленинград,> 7.II.1963

Дорогой Илья Григорьевич!

Вы совершенно правы, так ответив этому страшному человеку [1024] .

Вы защитили этим письмом не только себя, но всех тех, кто пережил 1937 год, кто должен был молчать, когда уводили близких, друзей! И молчали!

Как ему не стыдно и как не стыдно редакции газеты «Известия»!

Тошно читать, стыдно читать — что ж опять молчать? Целую Вас. Вот и все.

Впервые. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.2413. Л.2.

Москва, февраль 1963

Уважаемый и любимый Илья Григорьевич!

Научите — как ответить Ермилову публично, чтобы плевок попал в его бесстыжие глаза?

Письмо ему написать? Не отреагирует. Скомкает — и под стол. Ему главное, чтоб он один мог говорить, а другие — только слушать. Ермилов имел наглость утверждать в печати, будто бы «в 1937-38 годах были люди, которые боролись не молчанием» против культа личности Сталина. Что же, были. Не «многие», по счастью, но были.

Я принадлежу к семье одного из них.

Васо Канделаки [1025] , ученый агроном и ректор Гос. Университета Грузии, брат моего отца, мой дядюшка, учитель и друг, выступил против Лаврентия Берия в 1937 году, познакомив партийный коллектив с «грехами юности» сего бандита, относящимися к его, бериевской, службе в мусаватистско [1026]– английской разведке (Баку, 1920).

Васо Канделаки не молчал. Он был немедленно схвачен, подвергся нечеловеческим пыткам и расстрелян. Была расстреляна и молодая жена Васо Тамара, комсомолка. Были арестованы и расстреляны два двоюродных брата отца (Давид Канделаки, бывший нарком, и Шалико, бесп<артийный> инженер). Отца выгнали с работы, он заболел нервным расстройством. Меня выгнали из газеты. Я была молодая, у меня было двое маленьких детей. Формулировка увольнения из «Зари Востока» [1027] : «Не заслуживает политического доверия, связана родственными и дружескими связями с опаснейшими врагами народа» (имена их — выше).

О Васо Канделаки Вы могли, Илья Григорьевич, прочесть в дневнике Вл.Маяковского [1028] . Его имя фигурирует еще раз: в протоколах знаменательного процесса против бандита Берии в 1953. Он, уже давно погибший, выступает как свидетель №1. «Васо Канделаки, которого больше нет» рассказал судьбу устами чудом уцелевшего человека (остальные были расстреляны в 1937 г.) о гнусном прошлом агента английской разведки и провокатора Берии.

Мы еще знаем исторический пример «не молчания»: нарком здравоохранения Каминский [1029] в свое время в Москве на партсъезде повторил обвинения Васо Канделаки и был расстрелян Ежовым.

Вот два примера, когда честные большевики пытались не молчать. Подвиг? Подвиг! Но — ненужный подвиг.

Ни одно слово, ни один стон, ни один звук не вырвались из ежовско-бериевских застенков наружу! Люди погибали, заведомо зная, что за ними пойдет на расстрел или в ссылку вся семья.

Но это еще не все: на процессе, где покарали бериевских ставленников в Грузии и Азербайджане, уже в 1955 году, была оглашена инструкция Лаврентия Берия (процесс был открытым, все её слышали): «Перед тем как их отправить на Луну, набейте им хорошенько морды». Это, разумеется, было выполнено.