Я совсем не получаю писем
Шрифт:
— Я слушаюсь. Только мне хочется писать письмо.
— Но ведь ты даже букв не знаешь.
— Нет, знаю.
— Это письмо — мое письмо. Я его один хочу написать. А ты еще маленький.
— Я не маленький. Я тоже хочу писать письмо. Дай мне твою ручку.
— Вот и свяжись с малышами, — сердито вздыхает Жоли, но тут ему в голову приходит спасительная мысль.
Он разрывает лист пополам и достает из кармана красный карандаш.
— Хорошо. Мы оба будем писать письма. Вот тебе бумага. Можешь ее хоть всю исписать.
— Можно рисовать на ней? — спросил Миклошка.
— Можно.
— Я хочу лягушку!
— Рисуй лягушку!
— А парусную лодку?
— Можно. Только не приставай ко мне каждую минуту, а работай.
Миклошка послюнявил карандаш и начал рисовать. Красную лягушку, красную парусную лодку, красный дом и красного малыша. А Жоли тем временем сочинял письмо самому себе.
«Дорогой брат!
Очень рад, что могу написать тебе письмо. Ведь ты мой настоящий друг, и я тебя очень люблю. А еще я знаю, что ты хороший ученик».
Тут Жоли перечитал написанное и почувствовал, что все получилось очень складно; теперь пора написать о лете и об отдыхе.
«Мы с мамой, Кати и Юткой отдыхаем на Балатоне, в Балатонкедвеше. Здесь есть маленький домик, который построил еще папин папа. Он долго копил деньги, и поэтому наша дача называется
У нас две комнаты, кухня и веранда. В саду растут яблони, смородина, розы, помидоры. Есть там и колодец».
Жоли хотел было написать, что собирался вложить в письмо несколько засушенных листиков, но об этом лучше не вспоминать. Вместо этого он продолжал:
«В саду живет моя собака Дружок, а у соседей — ослик Якаб. Я построил тоннель; он начинается в саду, у смородиновых кустов, и выходит прямо к Балатону, туда, где лежит большой камень. Но это моя тайна. Через тоннель ходим только я, Дружок и Якаб. В будущем году у меня будет парусная лодка, для нее я построю сарайчик, а Якабу сделаю хлев. Я могу проплыть, не становясь на ноги, пока считают до десяти. Я попрошу, чтобы к рождеству мне подарили акваланг и маску. У меня есть коробочка, куда я собираю улиток и ракушки. Она уже почти полная. Но живых улиток нет, только ракушки. Я очень хотел бы иметь настоящего друга, потому что Миклошка маленький, а Ютка и Кати не хотят со мной играть. Это письмо я пишу только потому, что хочу получить письмо! Откроешь почтовый ящик, а там конверт для тебя!
— Смотри, я нарисовал машину! — Миклошка протянул Жоли свой рисунок.
— Очень красиво, — дружелюбно сказал Жоли. — Нарисуй еще одну.
В эту минуту в калитку постучали. На улице стояла мама.
— Добрый вечер, — поздоровалась она.
— Добрый вечер. Проходите, пожалуйста, — ответила тетя Сабо.
— Благодарю вас. Я пришла за Жоли. Он тут у вас не шалил?
— Жолик?! — удивилась тетя Сабо. — Он так хорошо себя вел, так хорошо, что даже слов не нахожу. Присматривал за Миклошкой. Они гуляли, рисовали. Замечательный мальчик ваш Жоли!
— Идем, «замечательный мальчик», — смеясь, проговорила мама и взяла его за руку.
Жоли не отдернул руки, а чинно и послушно последовал за мамой. Левую руку он держал в кармане, чтобы как-нибудь не выронить черновик письма, конверт, почтовую бумагу и ручку.
«Скорее забирайте мое письмо!»
На следующий день Жоли не надо было будить на рассвете. Только заиграл первый солнечный луч на занавесках и раздалось «кукареку», приветствующее наступление нового дня, Жоли соскочил с кровати. Взглянул, спят ли мама и сестры, и тихонько выскользнул в сад. Оделся на веранде, ну а умываться, откровенно говоря, не стал… только слегка ополоснул лицо и руки в тазике.
— Буду купаться в Балатоне, тогда и умоюсь, — успокоил он сам себя. — Да и как я сейчас достану воду из колодца, ведь колесо скрипит.
Стол и скамейка под орешником были сырыми от росы, раннее утро дышало прохладой. Но Жоли не обращал на это внимания. Он достал почтовую бумагу и начал, аккуратно переписывать вчерашний черновик. Иногда задумывался, вспоминая, когда пишется «с» и когда «з».
Писал он, писал, стараясь вовсю, и вот письмо почти готово. Вдруг в доме послышался шорох. Жоли быстро положил письмо в конверт, заклеил его и налепил 60-филлеровую марку. Но тут он вспомнил, что надо указать адрес. А как?
«Жолту Ковачу, ученику 2-го класса», — торопливо написал он на конверте. И еще: «Будапешт».
Закончив свой нелегкий труд, Жоли на цыпочках подошел к окну, вскарабкался на подоконник и заглянул в комнату. Мама и обе сестренки спали.
Теперь остается бросить конверт в почтовый ящик. Это дело нескольких минут. Но письмо нужно отправить немедленно, пока никто не видит, а то вдруг его найдут и будут смеяться. Тогда прощай, тайна! Все пойдет прахом. Ничего! Он вернется раньше, чем они проснутся! В доме было по-прежнему тихо, а вот Дружок проснулся. Жоли направился к калитке, а пес с веселым лаем вприпрыжку мчался за ним.
— Ну ладно, можешь идти со мной, только веди себя тихо, — кивнул ему Жоли.
И вот они отправились к почтовому ящику. Шли, шли, и Жоли даже показалось, что они идут очень долго. Наконец у магазина Жоли увидел почтовый ящик, взглянул на конверт и, убедившись, что все в полном порядке, опустил письмо. Да еще постучал кулачком по ящику, как бы говоря: «Скорей, скорей забирайте мое письмо!» Жоли возвращался домой и думал, что будет дальше с его письмом. Придет дядя почтальон, Балинт Киш-старший, с большой-пребольшой сумкой, вынет из ящика письма, снесет на почту, там их проштемпелюют и отправят на поезд. На поезде — он уже это видел — письма, упакованные большими пачками, повезут до самого Пешта. Там дядя Байус, старый почтальон, который ежедневно носит им почту, возьмет это письмо и бросит в их почтовый ящик. Кончатся летние каникулы, и семья переедет в Пешт. Жоли откроет почтовый ящик — и что же он там найдет? Настоящее письмо. Письмо, адресованное ему…
Вот они с Дружком снова на даче. К счастью, все спят. Жоли осторожно шмыгнул в калитку, тихо закрыл задвижку и приказал Дружку отправляться на место, а сам быстро юркнул в комнату, тихонько прокрался к своей кровати и, как был в сандалиях и костюмчике, — раз! — прямо под одеяло.
…Час спустя, когда мама и обе девочки проснулись, уставший Жоли спал глубоким сном.
— Жоли, — позвала мама, — Жоли, мальчик, ты что же не встаешь?
— Жоли, уже вовсю светит солнце! — крикнула Ютка.
— Жоли, пойдешь на пляж? Ты что, собираешься проспать все каникулы? — поинтересовалась Кати.
— Да ведь он в одежде! — приподняв одеяло, сказала мама, — И в сандалиях. В грязных сандалиях. Гадкий мальчишка! Где это ты разгуливал? А я-то думала, что ты исправился!..
«У меня есть тайна!»
Пробило девять часов, когда Жоли проснулся. Девочки уже давно играли в саду. И конечно, снова писали письма подругам.
«Если бы вы только знали, вы, зазнайки!» — думал Жоли, и опять его мысли обратились к письму. По правде говоря, хорошо было бы кому-нибудь рассказать, что рано утром он бросил письмо в красный ящик и что он сам его получит. Может быть, следовало бы рассказать об этом маме, но с таким условием, чтобы она никому ни словечком не обмолвилась. А может быть, Кати, если она пообещает не сказать Ютке, или Ютке, но чтобы та не говорила Кати. Лучше всего, конечно, было бы рассказать какому-нибудь мальчику. А может быть, дяде-соседу и Якабу. Но Якаб наверняка уже давно прошагал к источнику. Или… «Придумал!»