Я стану твоей проблемой
Шрифт:
Я не могу от нее отвернуться, но и смотреть на ее боль невыносимо.
– Я люблю Тимура просто… Он…Пап…
– Да причем тут твой Тимур…- качаю головой и стараюсь дышать.
Не выходит.
Хуже всего, что ты отца своего приняла. Когда отправлял сюда даже представить не мог, что со мной будет, когда это случится.
Сука! Сука! Сука!
Слов тупо нет! Только тупая, ноющая боль! Одна на двоих.
– Поддержал он ее, видите ли- плююсь желчью.
Янка скулит, и всхлипывая бросается мне на шею.
Дальше мы сидим в тишине. Холодные пальцы на моей шее. Она замерла малюсенькой личинкой, обнимая меня. Не смеет пошевелиться. Боится, что оттолкну.
А как я ее могу оттолкнуть? Она же дочь.
– Папа…- шепчет на ухо. – Я тебя очень при очень люблю. Ты же мой Дед Мороз, помнишь ведь?
– последнее ее слово обрывает громкий всхлип и она прижимается ко мне так сильно…
Конечно помню. Все я помню. Все до мелочей.
Как сказки тебе читал, помню, как сандалии со скандалам натягивал, как напилась впервые... Все! Все помню, от этого и болит сильнее.
Пальцы ее дергаются на моей шее, когда я обхватываю ее спину своей ладонью и прижимаю к себе.
– Не де-делите ме-ня пожалуйста…- рыдает мне в футболку.
Блядь!
Тяну ее аромат и замираю. Она пахнет мужчиной.
Моя девочка выросла.
Моя Янка стала взрослой.
В груди по-прежнему лед, но смотреть, как моя мелкая рыдает уже нет сил.
– Попробуй только разлюбить меня! По жопе получишь, поняла – шепчу на ухо и слышу в ответ тихий стон.
– Не разлюблю-у-у-у… Никогда! Никогда! Никогда!
На мою щеку осыпаются неловкие поцелуи.
Мог ли я подумать, что однажды мы к этому придем? Никогда...Я был спокоен и уверен, как удав, а теперь...
Нам обоим херово...
Просто твою мать, как сильно нам херово…
Глава 24
Громов Андрей
Три дня пролетают в каком-то пришибленном настроении. Осадок от услышанного до сих пор неприятно накрывает.
Я бы мог улететь в тот же день и не мучить себя, но у моей дочери день рождение сегодня. Отметить надо, гостей ждем.
– Не фиолетовые же… Ну смотри – Соня ворчит на меня и тычет пальчиком в картинку с телефона.
Я рисую ей какую-то странную куклу у которой фиолетовая челка, а остальные волосы розовые. Задумавшись раскрасил одним и тем же цветом всю длину волос. За это, собственно и получил.
– Ты все испортил! – чеканит шепелявый ротик.
Смотрю на малютку и не могу сдержать улыбку.
Вспоминаю своих девчонок. Казалось вот недавно они такими были… А сейчас мою старшую обнимает татуированная рука и… эта рука не моя.
Три дня, что мы тут гостим, я с Янки глаз не свожу. Пытаюсь привыкнуть к мысли, что она теперь будет жить не с нами. На счет остаться я точно не одобрю- обучение надо закончить! А вот то, что они захотят жить отдельно-это факт. Их неловкие поцелуи на грани. Видно, что сума друг по другу сходят.
Кстати к Никите они приходят только в гости, а ночевать уходят «к себе»
Я, конечно повозмущался, но моя жена убедила меня, что мы «были такие же»
Я безусловно ревную, но все же больше ревную к Нику, к которому Янка заметно оттаяла. И вроде бы все так и должно быть, но принять это пока нелегко.
– Сонечка, нельзя так со старшими – испуганно бросает Лиля и смущенно косится на меня. – Извините ее, она обычно так не…
– Лиль ты чего? – удивленно рассматриваю розовые щеки напротив – Это же ребенок.
Согласно кивает головой и торопливо поднимается, желая улизнуть из кухни.
До меня слишком медленно доходит тот факт, что эта трусливая женщина обращается ко мне на «Вы»
Как-то не замечал, что она меня опасается. Всегда видел, что скромная, но тут...
– Лиль, ты серьезно мне выкаешь? –вскидываю брови, а щеки напротив становятся еще розовее.
Выправив спину долго смотрит себе на руки, потом нерешительно поднимает глаза на мое лицо и молча пожимает плечами.
Боится.
Вот это новости.
– Пап, ты бы гонорил поменьше. Пиздюлей всем направо и налево раздаешь – лениво выговаривает моя дочь. – мы то привыкшие…
Смотрю в ее сторону и оцениваю, картину: Яна откинулась на спинку дивана, а на ее ногах пригрелась голова Агачева. Янка ласково водит пальчиками по щеке своего парня и коротким волосам.
Совсем совесть потеряли!
Не выдержав этой наглости шугаю обнаглевшую парочку.
– Вы бы это…Лапали друг друга в спальне что ли. Совсем рамок не видите!
От моего голоса брюнетка напротив нервно дергается, а детям хоть бы что.
Агачев даже глаза не открыл. Лишь улыбка на его лице стала шире и довольнее.
Кот наглый.
Если бы не Лилькина трусливость, всыпал бы этим двум хорошенько.
Но прикусив себе язык обращаю внимание на Соню, которая уже гладит меня по щеке
– Тише! Не расстраивайся. – маленькая ручка осторожно проходится по густой бороде – сердце заболит.
Опускаю взгляд на белобрысый кудрявый хвост.
Вот такой вот смягчитель мне надо, что б голоском нежным по сердцу, ладошкой мягкой по щеке… Отпустить девчонок не могу, привыкнуть к тому, что рано или поздно у них появится своя жизнь.
Может Гельку уболтать на еще одного?
– Вот опять Лильку напугал…- вновь сонный голос дочери.
Посмотрев напротив вижу только пустой стул.
И правда напугал. Да что ж такое-то, а?
Даже засмеяться хочется, только ничего смешного в том, что меня боится взрослая женщина нет. Либо я такой ужасный, либо она такая впечатлительная.
Провожу раскрытой ладонью по лицу и поцеловав пухлую щечку ссаживаю с колен кудрявое чудо.
Выхожу к беседке где все уже украшено шарами.
Янка уже с мужиком живет, а мама ей до сих пор шарами все украшает к празднику.
Даже пару раз головой качаю и все-таки улыбаюсь. Для Карамельки наши дети тоже еще малыши.
– Через тридцать минут Никита приедет, Саша через сорок, Яська не сможет прилететь, опять съемки, а Кир уже взял такси и едет с аэропорта – развернувшись ловлю в фокус свою стройную жену, которая притянув правую руку к виску докладывает обстановку.