Чтение онлайн

Пытаюсь подавить его своим взглядом, да вот только ни хера!

Крылья его носа расходятся, от гневного дыхания. Уверен, что я сейчас выгляжу так же.

— Что она …

— Она ударила ее пряжкой ремня — перебивает, не дав мне закончить вопрос — ударила так, что раскромсала дочери поясницу в мясо. Я видел этот шрам, я видел, как ее трясет и выворачивает от запаха крови. Я видел, как она сознание потеряла, когда мне прилетело в нос от Яськиного брата.

Смотрю на подбитый нос сына, понимая что даже не заострил внимание при первом разговоре на то, что по нему кто-то съездил кулаком.

Я не собираюсь сейчас выяснять, за что получил мой сын. Никогда в это не лез и сейчас не собираюсь.

— Где она сейчас? – спрашиваю убавив громкость на пару децибелов.

Шумно выдохнув, Кирилл отходит в сторону и, уперев обе ладони в стену закрывает глаза.

Мне хочется впечатать его голову в эту стену и повторить свой вопрос, но теперь я убавляю еще и ярость, терпеливо ожидая ответа.

— Я вызвал скорую и полицию.

Сука! Твою ж…

— А журналистов, ты блядь не вызвал? – отхожу к своему столу и упав в свое кресло, закрываю глаза.

Пытаюсь вернуться в адекват, потому, что с таким настроем рационального выхода из ситуации просто не найти.

В его годы я бы наверное поступил так же.

— Она меня возненавидит, да? – хрипит отрываясь от стены и убирая руки в карманы. – ну…если ее мать умрет.

Да блядь!

Опускаю руки на стол, складывая их в замок.

Хмурым взглядом блуждаю по уставшему лицу сына, прикидывая, как мне разрулить эту ситуацию.

— Я собираюсь оформить на этих детей опеку. – говорю спокойно, наблюдая за реакцией Кира.

Он ожидаемо удивляется и глубоко вдохнув, вытаскивает одну руку из кармана и сдавливает переносицу, явно пытаясь переварить мои слова.

— то есть ты… удочеришь Дашу?

Я молчу, понимая, что этим молчанием я жанглирую мозгом собственного сына. Наверное он не разбирается в тонкостях приемного родительства, раз задает мне такой вопрос, но я не тороплюсь вносить ясность.

— Пожалуйста, никаких не обдуманных поступков больше, иначе мне этих детей попросту не отдадут.

Моя просьба звучит слишком сухо и больше похожа на приказ.

Пока я даже не представляю, что мне делать с тем косяком, который в состоянии дикой агрессии вытворил мой сын, но то, что я не дам ему исправлять ситуацию самостоятельно-факт!

Он исправил уже так, что заново надо все переписывать.

— Я во всем сознался и все подписал. — добивает меня фактами, которые мне сейчас хочется затолкать ему в задницу.

Придурок мелкий.

— Молодец, хули… — отражаю его же интонацией.

Во мне сейчас из отцовских чувств только злость, в чистом концентрированном виде.

Этот парень в юности не доставлял мне проблем. Я уверен, что они у него были, но он как-то все разруливал сам.

Впервые...

Такое у нас с ним впервые.

— Блядь… — произносит растерянно и вновь находит своими глазами мои – теперь тебе не разрешат их усыновить?

Пожав плечами, опускаю взгляд на свой телефон, прикидывая кто мне может помочь решить эту проблему. Я законопослушный гражданин и с такой херней сталкиваюсь в первый раз.

У меня дохера связей и дохера на кого мне можно надавить, но вот только все это может сразу же вылиться в скандал, а нам бы аккуратно как-то все решить.

— Если ты так же, как и я хочешь, что бы эти дети были в безопасности — просто скройся — прошу примирительно, но Киру моя идея не заходит от слова совсем.

— Да щас, блядь – подрывается в мою сторону, но я стопорю его взглядом.

На ум идет самая скотская идея из возможных и я сука ее озвучиваю.

— Дай мне время, Кир. Не напирай. Скройся на пару месяцев пока я решаю этот вопрос, иначе...Я. Умываю. Руки. — делаю упор на последние слова, голосом, выделяя каждое.

Звучу противно, знаю. Но это единственная кнопка, которая срабатывает так, как надо, потому, что замолкнув Кирилл дергает кадыком, явно обдумывая мои слова.

— Она, что… Сестрой мне будет? – спрашивает срывая последний слог и закрывая глаза.

Бестолочь.

Я молчу, совершенно не представляя,как этого поехавшего парня буду вытаскивать из той задницы, в которую он сам себя затолкал и не представляя, какое месиво творится в его мыслях.

Еще раз дернув кадыком, Кир болезненно ухмыляется и впившись в меня взглядом хрипит.

— Я согласен.

От его интонации я чувствую себя предателем.

Больше Кир не произносит ни слова. Развернувшись он молча выходит из кабинета, не забывая на прощание смачно хлопнуть дверью.

Пальцем отпинываю ручку на столе и откинувшись на спинку кресла, завожу руки за голову!

За-е-бись! Поговорил, блядь с сыном!

Андрей Громов

В сказке говорится: «утро вечера-мудренее». Я готов разнести эту мудрость вдребезги, потому что вот уже неделю я не смыкаю глаз.

Я выяснил все: в какую больницу определили горе-мамашу и насколько сильно ее приложил мой сын. Неплохо этот сученок ее приложил, но жить она точно будет.

А еще мне траурно сообщили, что делом занимается слишком принципиальный, пожилой следователь для которого такие, как мы – зажравшиеся буржуи, поэтому скорее всего незаметно дело замять не получится, высока вероятность, что нашу фамилию журналюги скоро неплохо оросят дерьмом.

Радует одно: я по щелчку пальца прикрыл сраное эскорт-агентство. Таких малышек, как Даша к счастью там не было. Поэтому они так за нее цеплялись. С бандитским миром мне, блядь работается легче, потому что до хера связей. С государственным приходится быть осторожным, потому что любой неверный шаг ведет к скандалу, который махом скосит репутацию не одной фирмы.

Затолкав подальше свое паршивое настроение целую жену, которая уже собрана на работу и готовит мне кофе.

— Неважно выглядишь… — проводит ладонью по моей колючей щеке. Задерживаю ее ладонь, оставляя поцелуй на внутренней стороне и зависаю взглядом на ее аппетитном декольте. Надо затянуть ее сегодня в нашу комнату отдыха.

Куда бы мы не переезжали и какой бы офис я не снимал — всегда выделяю себе такое помещение. Это уже традиция – стягивать с жены трусы на рабочем месте.

— Проблемы есть, ага. – обличаю себя лишь наполовину, потому что прекрасно знаю кипишной характер своей жены.