Чтение онлайн

3/12/42

Сегодня получил поздравительную телеграмму от фюрера.

4/12/42

Просматривая приложения к дневнику, я обнаружил опасное несоответствие в расшифровке моего телефонного разговора с фюрером от 13 мая 1942 года — это был один из решающих дней русского наступления под Харьковом. В расшифровке сказано:

«Существуют только две возможности прояснить ситуацию с VIII армейским корпусом:

1....

2. Передать части армейской группы фон Клейста...»

Эту очевидную ошибку, допущенную канцеляристом при расшифровке, можно истолковать таким образом, будто я намеревался передать часть сил армейской группы фон Клейста напрямую VIII корпусу с тем, чтобы оставить их при корпусе для укрепления его обороны, то есть разрешить кризис посредством оборонительных действий. Между тем такого плана никогда не существовало! Напротив, начиная с января (1942 года) я стал придерживаться мнения, что русское наступление можно отразить только посредством активных действий наступательного характера. Изданные мной многочисленные приказы и направленные частям телексы не оставляют в этом сомнений. Телефонный разговор от 13 мая должен был прояснить вопрос, [487] проводить ли нам операцию «Фридерикус», которая долго нами подготавливалась, в тот конкретный момент, или же, по причине сложившейся тогда обстановки и расположения сил, ограничиться другой, менее амбициозной контратакой из района Павлограда против тылов и фланга русских войск, находившихся перед фронтом VIII корпуса. При углубленном изучении записей телефонного разговора никаких сомнений в этом не остается; кроме того, это подтверждается и рапортом о положении вещей, направленным нами Верховному командованию сухопутных сил 14 мая. При всем том я считаю важным и необходимым раз и навсегда прояснить вопрос с ошибкой в расшифровке текста этого телефонного разговора. В этой связи Харденберг написал от моего имени Зоденштерну и проинформировал его об этой ошибке. 26 ноября последний ответил:

«...не может быть никаких сомнений»

в том, что я не собирался передавать войска из армейской группы Клейста VIII корпусу; скорее речь шла о формировании атакующей группы под Павлоградом. Зоденштерн и его первый заместитель полковник Винтер — оба — готовы подтвердить это в письменной форме.

4 декабря Харденберг передал директору Потсдамского армейского архива, доктору Штрутцу, официальное послание, где я в письменной форме прояснял упомянутые выше вопросы и просил присоединить этот мой меморандум к военным дневникам группы армий «Юг», что и было мне с готовностью обещано.

Завершив все эти писания, я снова стал изучать стенограмму телефонного разговора от 13 мая 1942 года и обнаружил в тексте еще одну досадную ошибку. В стенограмме значилось следующее:

«Фюрер требует, чтобы части армейской группы Клейста, [488] чье передвижение в направлении VIII корпуса в настоящий момент рассматривается, начали готовиться к маршу».

Здесь офицер, ответственный за военные дневники группы армий, несомненно, допустил ошибку. Я не верю, чтобы фюрер выразил свои мысли подобным образом, поскольку Зоденштерн, я или другие присутствовавшие при этом разговоре офицеры сразу бы это заметили и высказались в духе того, что такой ответ со стороны фюрера может породить определенное недопонимание. Я проинформировал Зоденштерна и об этой ошибке.

2/2/43

Несколько дней назад пришло письмо от Паулюса из Сталинграда, датированное 23 декабря (Паулюс отдал приказ о прекращении сопротивления 31 января 1943 года), в котором он писал:

«Моя храбрая армия продолжает вести сражение даже при нынешних чрезвычайно неблагоприятных обстоятельствах. Но мы уверены, что скоро овладеем ситуацией»??! 10}

Мой бывший начальник штаба Залмут, который в июле прошлого года принял командование над 2-й армией как преемник Вейхса, сейчас находится в Берлине. Разногласия с группой армий вынудили его оставить свой пост. По его мнению, причиной этих разногласий явилось то, что разрешение на эвакуацию Воронежского выступа, находившегося в угрожающем положении после краха венгерской армии, было получено слишком поздно, каковое обстоятельство явилось причиной последовавшего крупного отступления его армии. Залмут сравнивает положение своей [489] армии с положением 6й армии под Сталинградом, которой, когда обстоятельства настоятельно этого требовали, также было отказано в попытке прорыва. Я считаю, что это сравнение вполне уместно.

Залмут только что виделся со Шмундтом. Последний считает, что он скоро получит новое назначение. Относительно моего нового назначения Шмундт ему сказал, что фюрер неоднократно поднимал этот вопрос и даже выразил желание, чтобы я вернулся на службу!

После принятия закона от 30 января, целью которого является единение народа и мобилизация всех его сил для ведения «тотальной войны», начали публиковаться связанные с этим правительственные постановления. Теперь военнообязанными становятся все молодые женщины и мужчины вплоть до 65 лет. А я сижу у себя в квартире и ничего не делаю!

22/2/43

В свете угрожающего положения на фронтах ошибки, допущенные при снятии с должностей крупных военачальников, становятся все более очевидными. Возможно, именно по этой причине все берлинские газеты уделяют сегодня такое повышенное внимание возвращению на службу Г удериана. После более чем годичного ожидания Гудериан назначен инспектором танковых войск; впрочем, это не одно и то же, что

командовать войсками на фронте. По городу снова стали циркулировать различные слухи и сплетни, связанные со мной. Г оворят, к примеру, что я не выступал на публике со времен своей отставки по той простой причине, что мне заплатили за молчание 250 000 тысяч марок! Говорят также, что меня собираются назначить командующим всего Восточного фронта. Наиболее абсурдной является сплетня о том, что мою смерть при загадочных обстоятельствах вот уже несколько месяцев намеренно скрывают от широкой публики. [490]

1/3/43

Штаб-квартира моей старой группы армий снята с линии фронта и находится в резерве на Днепре. Заместитель моего прежнего начальника штаба Винтер посетил меня и в общих чертах описал развитие событий, приведших к катастрофе под Сталинградом. Из различных описаний этих событий, которые до меня доходили, я пришел к выводу, что Верховное командование — точно так, как это было зимой 1941 года, — снова раньше времени пришло к выводу о неизбежном коллапсе русских, переоценило свой успех и, преследуя отступающего противника, распылило свои силы. Потом началось контрнаступление русских, приведшее к разгрому румынских, итальянских и, наконец, венгерских дивизий. Этот разгром был настолько ужасающим и полным, что несколько германских дивизий, распределенных по фронту среди иностранных частей, не смогли предотвратить приближающегося бедствия. Требование 6-й армии относительно оставления Сталинграда, поддержанное всеми командирами, было Верховным командованием отвергнуто. Только сейчас, под давлением неблагоприятных обстоятельств, Верховное командование пришло к выводу о необходимости эвакуации выступов в центральном и северном секторах Восточного фронта. По мнению Винтера, нам в силу этого удастся без больших проблем пережить период распутицы. Что же касается планов Верховного командования на лето, то Винтер о них ничего не знает.

Я, конечно, тоже не знаю деталей. Но знаю одно: вести войну без резервов невозможно! Они должны быть созданы и должны находиться во всех секторах фронта. Только когда мы в этом преуспеем — с неизбежными потерями завоеванного пространства и времени, — только тогда мы сможем надеяться на то, что наши силы соответствуют предъявляемым современной войной требованиям. Но до [491 ] этого момента мы должны копить резервы, сохранять спокойствие и не поддаваться на искушение атаковать обманчиво слабого противника в надежде навязать ему решающее сражение при существующей нынче нехватке войск.

22/3/43

21 марта в Берлине отмечали День памяти героев; в ходе празднеств фюрер был приглашен в здание арсенала на выставку, которую устроила группа армий «Север». Там помимо прочих экспонатов были выставлены семь живописных полотен, изображавших события семи крупнейших наступательных операций 1941 года, которые проводились под моим руководством. Я уведомил Шмундта, что буду там присутствовать с тем, чтобы фюрер не столкнулся там со мной, будучи к этому неготовым. При встрече со мной фюрер ограничился коротким рукопожатием и пошел дальше, избавив себя таким образом от каких-либо серьезных разговоров и дискуссий.

В конце праздника мне удалось переговорить со Шмундтом, который назвал мне новую причину, которая способствовала моей отставке.

Я якобы телеграфировал фюреру, предлагая фронтальное наступление с целью разрешения кризиса под Харьковом, а кроме того, затребовал для этого все резервы

Восточного фронта, не позволив тем самым другим группам армий проводить крупные наступательные операции! Вмешался Зоденштерн и сказал, что мой штаб никогда такого сообщения фюреру по телеграфу не посылал. Я также с негодованием отверг этот навет, представлявший собой неслыханную подтасовку фактов!