Чтение онлайн

Он, конечно, блефует: вряд ли в первой половине дня кто-то есть дома, но не оставлять же здесь Лесю. Пусть и удастся сразу снять шесть с половиной сотен кусков, это займет не час, а может, и не два.

— Костян, реально, та баба ща ментам стукнет.

— Не стукнет, я ее припугнул. Сказал, если кому скажет, вместе с выродком на дне реки найдут. Давай, утырок, неси деньги, пока я добрый. Шлюха твоя пока пососет, от нее не убудет.

— Блядь, да не хочу я, чтобы она тебе сосала, долбоеба кусок, — не выдерживает Архипов. — Решай сам, стоит ее минет шесть с половиной сотен или нет. Я бы заказал шлюху за десятку, а остальное вложил в недвижимость. Гараж, например, купил.

Приходится достать телефон и набрать Макса.

— Эй, сука, кому звонить собрался?! — подрывается Костян.

— Лепрекону. Чтоб бабла вам занес. Ща все будет, не кипишуй, я слежу за базаром.

— На громкую ставь.

— Да, шеф?

— Макс. Слушай задание. Едешь сейчас ко мне, берешь шестьсот пятьдесят тысяч и везешь на адрес Данковой. Все понял?

— Что?

— Я тебя нахрен пошлю, если ты будешь переспрашивать. А потом слуховой аппарат в жопу забью. Тащи сюда шестьсот пятьдесят кусков. Где достать, ты знаешь. Даю тебе полчаса.

— Да там пробки!

— Ну закажи вертолет или уговори фею тебя подбросить. Если через полчаса я не получу деньги, ты — безработный безымянный труп.

Ну вот и все. Остается только ждать. И стараться не смотреть на свернувшуюся в клубочек Лесю, потому что выдержка не бесконечна, потому что она сейчас выглядит, как ребенок. И потому что одна мысль о том, что забей он на нее, уедь на работу, или не ломись в квартиру так яростно, она бы осталась здесь одна.

Иллюзий нет: шанс, что наутро ее просто не увидели бы живой, огромен.

Везучий Олененок. Везучий и бедовый. Во что же ты вляпалась? Обязательно расскажешь, когда эти тупые утырки уйдут с деньгами. А потом Архипов поспорит с Максом, сколько они успеют потратить прежде, чем их найдет его служба безопасности и натянет по самые гланды.

— Учти, сука, если наебешь, перо получишь, — будто что-то почувствовав, предупреждает мужик.

Ну зачем же "если". Обязательно наебет. И выебет. Какие там еще слова есть в словаре нецензурной лексики? Что-то он стал терять хватку. Можно вывести страну из девяностых, но девяностые из некоторых граждан даже "Тайдом" не вытравить.

— Пожрать есть чо? — чешет бритую черепушку тот, что сидит рядом с Лесей. — Над глянуть.

Место на матрасе освобождается, Леся исподтишка с надеждой смотрит на Влада, но тот со скучающим видом отходит к окну.

— Хорошая, наверное, девка, раз ты за нее шесть сотен отдаешь.

— Вот вы свалите и проверю.

Довольно ржет.

— Че, прям тут? Так я это… вам тут накурил, принцесса не запыхается?

— Курение вредит вашему здоровью, — машинально отвечает Влад.

— Э, ты че, типа воспитываешь?

— Это не я. Это минздрав. Сколько она хоть взяла-то?

— Полтос. Уже четыре месяца не платит, шваль.

— Хорошие у вас проценты. Божеские, я бы сказал.

— А ты че, из этих? Типа бизнес мутишь?

— Типа мучу.

— И че за бизнес?

— Баб голых снимаю и фотки продаю.

— Почем?

— Дорого. Жди, пока комиссионные получишь.

Время тянется бесконечно. На улице ничего ровным счетом не происходит, но это хотя бы отвлекает. Еще отвлекают размышления: на какие нужды Лесе понадобилось пятьдесят тысяч? И почему ей не дал банк, даже в самом отстойном есть какие-нибудь кредиты с вменяемыми процентами.

Зато объясняется отсутствие мебели. Девчонка осталась без поддержки родителей, взяла денег, не смогла расплатиться и продала все, что было в квартире.

Похоже ли это на Олененка? Что-то Архипову не верится.

Стук в дверь заставляет всех оживиться. Один из громил идет в коридор и практически волоком втаскивает Макса в комнату. К счастью, тот не стал проявлять самодеятельность и в руках держит бумажный сверток с деньгами.

— Ну нихуя себе, реально бабки привез, — восхищается мужик. — Дай сюда, пересчитаю.

Язвительное замечание о том, способен ли его мозг посчитать нужное количество денег, Архипов нечеловеческим усилием загоняет поглубже. Потом как-нибудь спросит, возможность обязательно предоставится.

Главное, чтобы этим идиотам не пришло в голову, что свидетелей лучше не оставлять. Или что с него можно поиметь и побольше. Потому что Макс не дурак, охрана наверняка внизу, но хрен их, идиотов, знает. Вряд ли они пришли запугивать должницу с оружием.

Впрочем, нельзя недооценивать непредсказуемость тупизны.

— Ну хрен знает, стоит ли эта шкура того, чтобы отдавать за нее такие бабки, но владей, — хмыкает тот, кто пересчитывал деньги. — Пошли, мужики. Работы еще много.

Их довольный гогот еще долго разносится в тишине пустого подъезда.

— Шеф? — спрашивает Макс.

— Пусть проследят, выяснят, на кого работают. Не горит, потом разберемся. Иди.

Хоть тут он не спорит.

— Олененок?

Приходится сесть рядом с ней на матрас, потому что этот комочек страха не планирует выходить из оцепенения.

— Ну все. Все ушли. Давай, Олененок, поднимайся и пойдем отсюда.

Только после этих слов Леся осторожно поднимает голову.

— Куда пойдем?

Голос хриплый, глаза больные и испуганные, бьет мелкая дрожь.

Куда? Надо бы к врачу, но, может, отлежится и отойдет.

— Туда, где есть кровать, успокоительное и телевизор. Пойдем, я не буду спрашивать. Не бойся.

Хотя он все же надеется, что она расскажет. Потому что можно выследить троих мудаков, можно даже сделать так, чтобы они навсегда исчезли, но проблему решать надо глобально.

Вот так плавно эротический вечер с новой девочкой превращается в сидение у постельки. Может, набраться опыта и открыть детский сад?

Вечер опускается на город мягко, ласково укрывает грозовыми тучами залитый светом пентхаус отеля-высотки. Из огромных окон открывается потрясающий вид на город. Рядом, в смежной со спальней комнате, на возвышении, располагается огромная джакузи. Архипову всегда казалось немного странным принимать ванну напротив окна, но на такой высоте покой могли нарушить разве что птицы.