Чтение онлайн

Теперь амбула.

Вот уж не хочу сравнивать меру таланта у знакомого мне Зиновьева и уважаемого мной, но незнакомого, к сожалению, Фоменко. Я утверждаю гораздо меньшее, в том смысле, что гораздо более значительное.

Зиновьев в социологии — то же самое, что Фоменко в истории.

Два слона в двух соседних посудных лавках.

У Александра Александровича было полно знакомых, а возможно и друзей, среди социологов. Назову только одно предположительное имя: Борис Андреевич Грушин. А быть может, еще и Юрий Левада. Просто не знаю, хотя очень может быть. Круги одни. То есть, на уровне образования Зиновьев очень даже знает общую социологию. А уж то, что он знает, что такое методология, я сам ручаюсь. Найти методологические дыры в молодой еще науке для такого изощренного человека, иезуита слова и мысли, ничего не стоит. Глоток наглости.

Неразбериха в исходных понятиях, очевидный, бросающийся в глаза разнобой в терминологии, в системе определений, в выделении исходных положений. А. А. зашел в науку и показал пальцем туда, сюда, и все посыпалось.

Он пишет, что он создал новую теорию того, сего. Не верю, не было времени, но что порушил то малое, хлипкое, что было, так чем он хуже Фоменко?

Та же ситуация. Большинство вузов мира выпускает специалистов старого образца. Социологи продолжают во всем мире работать как их учили, не зная о трудах Зиновьева или не обращая на них внимания. Но если за ним придут его ученики, а он всегда на это очень надеялся, и станут пусть с меньшим талантом, но с тем же энтузиазмом крушить посудную лавку, то к нему сами придут первые социологи-реформаторы. Найдется первый вуз, который станет выпускать специалистов-зиновьевцев, как уже на за горами выпуски историков-фоменковцев.

Начнется цепная реакция перестройки истории, социологии, а там, глядишь, новый Фоменко возьмется и за экономику.

Надо подвести какой-нибудь итог, сказать, как мне все это нравится. Нравится!

В основном нравится.

Мне не дожить, но так ли, сяк ли наука выберется на дорогу.

Дело не в ней, за нее я не страшусь. Не обязательно и заниматься наукой. Есть бизнес, торговля, спорт, промышленность, ТВ, да мало ли что…

Но если уж именно наука…

Если уж наука, то она должна соответствовать стандартам, выработанным ею же самой. Долой колоссов на глиняных ногах! Долой дилетантов от науки, хватит сплетничать о том, что нам интересно, давайте доказывать и обосновывать сказанное. Ученые должны отвечать за то, что они утверждают. Да здравствует высокая требовательность и профессионализм!

Во — наорался лозунгов. Сам придумал.

Лично-то я мечтаю, что как-нибудь умный Фоменко объявит на весь мир:

— Ну ловко я вас напугал! То-то, давайте-ка, ребята, строже к тому, чем занимаетесь, равнение на математику и логику.

Проявлю свою безграмотность, хочу теперь постамбулу.

О человеке, совершенно постороннем моему повествованию.

Гари Кимович Каспаров

Слежу за ним, интересуюсь со времен, когда он был еще Гариком Вайнштейном.

Уверен, что он и есть самый сильный шахматист всех времени и народов. Гений. Сами шахматисты не любят мысленных экспериментов по организации матчей людей разных эпох, но лично-то мне этого никто запретить не может. И думаю, что Каспаров заметно разделался бы с Фишером, когда тот был не только дураком-антисемитом, но еще и гениальным шахматистом.

Но вот сорок лет, потолок достигнут, Фоменко обрушился на историю, Зиновьев на социологию — Гари Кимович двинул в политику. Тут и общее, и разное.

Два гения науки, логик и математик, ребята, знающие, откуда и как что берется, принялись крушить лишенных методологических подпорок гуманитарных гигантов.

Другое дело — шахматный гений, как ни один другой человек в истории знающий, как победить в шахматах, решил, что этого достаточно, чтобы побеждать и в политике. Уверен, что он лично знал некоторых из этой области в ранге сенаторов, увидел, что у него есть перед ними масса преимуществ. А то, что, может быть, есть другая масса — недостатков, он не увидел, потому что такого рода люди не зрят в себе недостатков. Он обладает ясным аналитическим умом, отвагой, чтобы доверять своим анализам. Начитан.

Так, Гари Кимович крутой, не допускающий возражений фоменко-вец, я читал его яростную хвастливую статью по этому поводу, конечно же, без упоминания имени Фоменко. Сам все придумал.

Так вот, в разительном отличии от Зиновьева и Фоменко, которые потрясли мир и прославились. Ничего у Каспарова в политике не выйдет. И его слава великого, величайшего шахматиста будет волочить за собой шлейф политического лоха.

Дело не в том, конечно, что он начал с попытки своротить популярного в русском народе Путина. Как же еще заявить о себе как о молодом перспективном политике, как не протестом против нынешнего вождя. Даже лучше, если популярного в народе. Да и Путина любят многие, но отнюдь не все. И срок его подходит. Либо этот сильный противник сам уйдет с дороги, либо появится понятный всему миру лозунг борьбы с ним.

Нет, у Гари не получится в политике не из-за Путина.

Из-за шахматной изобретательной прыти и небрезгливости. Отточенная до невероятия шахматная мысль бессильна при работе с людьми, с миллионами людей. В шахматах отдал свою главную фигуру, пожертвовал ею, оставил под боем и победил — слава и почет. Никто не осудит. А тут друга сдал — нет и не будет тебе прощения. В шахматах сумел использовать плохо стоящую фигуру соперника и выиграл — ты на коне. В политике — пожал руку разоблаченному грязному деляге, тебе больше никто руку не протянет.

Смотрю я на эту фотографию, на которой дружно беседуют Лимонов и Каспаров, вот он — крест Гари Кимовича. Крест на его политической карьере. Противостояние действующему президенту — одно из правил игры. Но дружба, партнерство с этим презренным пидором не простится Каспарову никогда. Тот, кто воевал, был против президента, может и сам стать президентом. Тому, кто был содругом Лимонова, люди никогда не простят и на престоле видеть его не пожелают.

У самого Лимонова тоже нет никаких шансов, одиозен больно. Его скорее шлепнут из-за угла, когда всем надоест.

Нет у Эдички Лимонова шансов, но их гораздо больше все же, чем у Каспарова.

Или я не прорицатель.

ОСТАЛЬНЫЕ ЛОГИКИ

Логики ИФАНа

О Смирновых и Зиновьеве уже написал, о Таванце еще будет целая глава. Женю Сидоренко и Сашу Н. упомянул, еще могу. Александра Леонидовича Субботина знаю, но не так близко и хорошо, чтобы рассказывать о нем. Георгий Иванович Рузавин у нас индуктивную логику читал. Слава Богу, они оба до сих пор живы, статьи пишут.

Остается Горский.

Саша Н. когда-то Смирнова любил, как старшего брата, потом разочаровался — бывает. Таванца уважал, но того вытурили на пенсию.

Когда Горский умер, Саша о нем написал: незабвенный.

А кто забвенный?

Иных из головы пытаюсь метлой вымести, влетают в окно, в глаза, в уши.

Дмитрий Павлович ГОРСКИИ вел себя как барин, не знаю, какие уж у него для этого основания были. Он и к науке несколько по-барски относился, не оскорбительно, но снисходительно. И лекции так читал. Вот, мол, пришли целой толпой, небось сотня народу собралась, окружили, и всем чего-то надо. А я-то у вас один.