Чтение онлайн

После ресторана мы пошли на выставку. Давид бродил по музею со скучающим видом, а я липла к каждой картине. Я понимала, что Давид не разбирается в искусстве, ему оно неинтересно. Тем больше я ценила, что ради меня он потащился в музей. После выставки встал вопрос, куда двигаться дальше. Было поздно и темно. В такое время, как правило, Давид провожал меня до дома. Но в тот день нам совсем не хотелось расставаться друг с другом. Давид предложил поехать к нему. Я сразу согласилась.

Мы не планировали заниматься сексом в мой день рождения. Все получилось спонтанно. Давид рано потерял родителей и жил один. Зайдя в квартиру, мы начали целоваться и не смогли оторваться друг от друга. Я написала маме сообщение, что не приду ночевать домой, и мы с Давидом провели вместе всю ночь, не смыкая глаз до самого утра.

После этого мы занимались сексом очень часто и очень много. Я почти перестала жить дома, проводя у Давида по несколько дней подряд. Я была самой счастливой девушкой на земле, пока неожиданно у меня не случилась задержка, а тест не показал две полоски.

Это было ни с чем несравнимое потрясение. От ледяного ужаса, охватившего все тело, шевелились волосы на затылке. Я чувствовала себя так, будто жизнь кончена. Мы с Давидом любили друг друга, были счастливы, но не было ни слова ни о свадьбе, ни тем более о детях. Я не знала, как Давид отреагирует. В голове у меня выстроился самый пессимистичный сценарий: я сообщаю возлюбленному о беременности, а он меня бросает. Был у меня и другой страх: вдруг Давид подумает, что я беременна не от него?

Поэтому я признавалась Давиду в беременности так, будто шла на казнь: с красными глазами, опухшим от слез лицом и заикаясь. Произнеся страшное признание, я опустила голову. Из глаз моментально закапали новые слезы. Давид возвышался надо мной. В тот миг он казался особенно большим и сильным. Я не видела его лица, но чувствовала, как напряглось его тело.

А затем Давид сделал то, чего я никак не ожидала. Он крепко обнял меня, упал лицом мне в шею, поцеловал и произнес:

— Не бойся. Я с тобой.

Не поверив собственным ушам, я наконец-то подняла на Давида заплаканное лицо. Он улыбался. На его лице играла счастливая радостная улыбка. Это был колоссальный контраст с моей траурной физиономией. Давид оторвал меня от пола и закружил по своей кухне.

— Вера, я люблю тебя! — воскликнул. — У нас будет ребенок!

— Ты рад!? — я никак не могла в это поверить.

— Конечно, рад! — Давид бросился целовать меня. — Ты станешь моей женой?

Земля поплыла у меня под ногами. Я зарыдала пуще прежнего. Но теперь уже от счастья. Давид не просто не бросил меня, не засомневался, что ребенок его, а оказался очень рад и сделал мне предложение. В тот же день мы отправились за кольцами в ювелирный, а потом к моим родителям: объявлять о нашей скорой свадьбе и о беременности.

Через девять месяцев у нас родилась Майя. Мы жили в квартире Давида, он работал айтишником в крупной компании, получал очень приличную зарплату и пробовал начать собственный айти-бизнес. А я взяла в институте академ на год и сидела с ребенком. Мы были абсолютно счастливы.

Поэтому мне кажется крайне странным, что Тимур не женился на своей любимой девушке, когда она забеременела. Еще более странным мне кажется, что он уехал, оставив и девушку, и дочку. Я даже в самом страшном сне вообразить не могу, чтобы Давид вот так оставил меня с Майей и поехал жить в другую страну, просто потому что ему так захотелось.

Даже больше: у Давида была возможность уехать, но он отказался из-за меня и Майи. Его друг, Арбатов, который давно и успешно жил в США, предлагал Давиду тоже переехать. Муж тогда спросил меня, что я об этом думаю. Я сказала, что не хочу переезжать в другую страну, и Давид ответил Арбатову отказом. Больше вопросы переезда у нас никогда не поднимались.

Казалось бы, сравнение Тимура и Давида не в пользу первого. Вот только Тимур в отличие от моего мужа своей девушке и матери своего ребенка никогда не изменял.

По коридору раздаются шаги Майи. Вздрогнув, я прогоняю из головы картинки счастливого прошлого с Давидом. Время, проведенное в воспоминаниях, — потерянное время.

Глава 31. Внук

Тимур

Мимо меня по тротуару проносится доставщик продуктов из популярного сервиса, и грязь от колес его не то велосипеда, не то мопеда летит прямо на мои белые кроссовки. Чёрные капли падают небрежными кляксами на носы и шнурки. Я смотрю на свою обувь и чувствую, как горлу подступает тошнота. Память сразу меняет черные капли на красные, а нос вместо холодного весеннего воздуха ощущает металлический запах свежей крови.

Сглатываю тошноту и усилием воли прогоняю воспоминания из раннего детства.

— Придурок, — вырывается вслед уехавшему курьеру.

Сажусь в машину, завожу мотор и еду к бабушке. Пора навестить ее.

Я один раз солгал Вере во время игры в голую правду. Я сказал, что никогда не видел своих родителей. Это не так. У меня есть одно воспоминание о них — как на глазах у меня двухлетнего отец с такой силой ударил мать, что она не устояла на ногах, упала виском на угол кухонного гарнитура и рухнула на пол к моим ногам. Кровь из ее рассеченной головы брызнула на меня, и маленькие красные пятна покрыли мою светлую одежду, мои руки и мое лицо, а нос уловил запах крови. Алая лужа под маминой головой растеклась по полу и намочила мои пальцы в смешных детских носках.

Больше я никогда не видел своих родителей. Мама умерла в тот же день в больнице, а отца посадили и через несколько лет он скончался в тюрьме. Меня вырастила бабушка по отцу. Родители мамы отказались от меня, потому что я «отродье того ублюдка, что убил их дочь».

— Ба, привет! — открыв дверь своим ключом, прохожу в квартиру. — Ты дома?

Из зала доносится звук работающего телевизора, и через несколько секунд выходит бабушка.

— Тимоша! — она идет ко мне с доброй улыбкой на лице, распахнув руки для объятий.

— Привет, ба, — обнимаю ее и целую в исполосованную морщинами щеку.

— Как я рада, что ты приехал. Проходи, проходи, — оглядывает меня с головы до ног. — Ты как будто похудел, — недовольно цокает языком. — Давай борщ тебе погрею. И пирожки с капустой есть. Твои любимые.

Я невольно улыбаюсь. Бабушке всегда мерещилось, что я голодный и худой.

— Буду и борщ, и пирожки, — отвечаю, чтобы не обидеть ее. — Но сначала мне нужно почистить кроссовки. Испачкал.

Я прохожу в ванную, достаю из рюкзака средства для чистки белой обуви, которые всегда ношу с собой, и быстро устраняю грязь. Я ненавижу пятна. Никакие. Будь то пятна от уличной лужи, жирной еды или крови.

— Как твои дела? Как Эшли? Ты давно не присылал новых видео.

Я прохожу на кухню и сажусь на свое любимое место за столом у стены. Бабушка поставила кастрюлю борща на плиту, аромат от него уже разнесся по помещению. Бабушка категорически отказывается пользоваться микроволновкой, называя ее бесполезным предметом, который «греет тарелку, но не греет еду».

— Извини, забыл. Сейчас скину тебе, — лезу в карман за телефоном.

Пока бабушка греет борщ, отправляю ей последние видео своей дочки, которые присылала Рэйчел. На одном они гуляют на детской площадке, Эшли играет с другими детьми. На втором Эшли плавает в бассейне. На третьем Эшли на дне рождения своей подружки из садика.