Чтение онлайн

Не собираюсь плясать под её дудку. Разозлила меня.

— Тёма! — В глазах Стервы паника, Илюха снова начинает причитать, показывая, что не выспался.

— Иди-иди, дорогая, не переживай.

Буквально выталкиваю Киру из прихожей.

— Я тебя слушаю. — Складываю руки на груди, обращаясь к ублюдку.

— Ты кто такой вообще? — Выплёвывает мужик. — Чё тут раскомандовался?

— Имею право, значит. — Желания с ним болтать нет никакого. — Уёбывай отсюда, пока я добрый.

— Слушай, мальчик… — Не унимается эта гусеница. — Я знаю Кирюшу много лет, она тебя раздавит, как муху… Ик… Думаешь… Ик… такой важный, вылезти за счёт женщины в высшее общество?..

Вот зря он меня выводит.

Хватаю гондона за грудки и трясу:

— Мне ваш сброд уродов не интересен. — Выдавливаю в его неприятное покрасневшее лицо, украшенное ублюдской бородкой. — Но, если ещё раз я тебя увижу рядом со своей женщиной, пеняй на себя. Мне терять нечего.

Быстро я её себе присвоил.

Даже сам охренел от своих слов.

Внезапно, он начинает смеяться.

Мерзко так… прямо мне в лицо.

— Нечего, говоришь? — Давит из себя, кривляясь. — А как же пацан твой?

Полминуты непонимания между нами сменяются его просветлевшей физиономией с видом превосходства.

— Так ты не знааааешь!.. — И снова этот мерзкий смех.

— Что я должен знать?

— Тёма, отпусти его. — Голос Киры не выводит меня из ступора.

Я зациклился на словах Олега.

— Что я должен знать? — Повторяю свой вопрос.

— Кирюша, — Пытается выглянуть из-за моего плеча. — Ты что же, своему любовничку про сына не рассказала?

Мне в горло будто залили кипяток. Пальцы сами разжимаются от внезапного шока.

— Олег, что ты несёшь? — Голос Киры звучит неестественным фальцетом. — Уходи, пожалуйста, тебе нужно проспаться…

— Что я должен знать? — Почти шёпотом, как сломанный робот, повторяю фразу. На этот раз, повернувшись к ней.

Она выдыхает и смыкает губы.

На каком-то автопилоте, откупориваю замок входной двери, и просто молча выталкиваю, не ожидающего такого, успевшего вывести меня из себя Олега.

Захлопываю дверь обратно, оставляя нас с Авериной одних в пространстве прихожей, которое сужается до одного её испуганного взгляда.

— Тём… — Она явно предчувствует что-то плохое, потому что на моём лице, даже не берусь предположить, какое перекошенное выражение.

— Расшифруй мне то, что сказал сейчас этот гондон.

— Тема… — Снова выдыхает, и в голосе нотки паники.

— И сделай, пожалуйста так, чтобы интерпретация мне понравилась.

Она обхватывает себя руками, отгораживаясь от меня и делает шаг назад, к стене.

— Иначе… Я могу подумать… что ты обманывала меня всё это время. С самого момента нашего знакомства… И до сих пор смеёшься надо мной.

Кира молчит. Только сглатывает шумно.

— Он говорил про Илюху?

— Тём, всё очень сложно.

Бросаюсь к ней, в секунду оказываясь рядом и хватаю за плечи, трясу как куклу.

— Сложно?! Сука!!! — Отпускаю резко, так что она впечатывается в стену.

Кира снова молчит, но начинает тихо плакать. Точнее слёзы просто катятся по её щекам.

— Блять, он мой сын?! — Взмахиваю рукой в сторону детской, где сейчас спит малой.

Голос срывается.

В груди невыносимо распирает.

Не может такого быть.

— Не может, ссука! — Шиплю вслух. — Ты мне врёшь!

Какой-то абсурд. При всех вариантах, в сложившихся обстоятельствах, он не может быть моим ребёнком.

— Вы все мне врёте. — Выдыхаю от бессилия притихшей Стерве.

На автопилоте иду в спальню, собираю с пола одежду и напяливаю на себя. Пиджак покоится на тумбе в прихожей, там и останется. Я его ненавижу почти так же, как и Киру сейчас. Я ненавижу даже ни в чём не повинного Илюху.

Но в первую очередь себя.

Проходя мимо женщины, которая остаётся стоять на том же месте, я бросаю ей в лицо:

— У тебя есть последний шанс сказать, что это ложь.

Она уже не плачет, лишь пальцы слегка дрожат, сминая шёлк халата.

Кира не отвечает, но я вижу всё по её взгляду.

Я ухожу, громко хлопнув дверью.

А дальше… всё как в тумане.

Напрасно, ублюдок не внял моим наставлениям и не ушёл по-тихому домой. Я наткнулся на него во дворе. Он что-то там бормотал, размахивая тощими руками в воздухе.

Сколько ударов отвесил ему, не помню, очнулся уже в полицейском «бобике».

Уже в отделении сказали: добрые соседи помогли меня от него оттащить и вызвали наряд.

Жизнь катится под откос со скоростью падающей кометы.

Жалею, что у меня нет пистолета.

Не знаю даже, что сильнее: желание застрелиться или кого-нибудь застрелить…

— Даже и не сомневался, что наша новая встреча произойдёт в одном из таких мест.

Он усаживается на казённый стул, пока сержант переписывает мои данные себе в протокол.

— И чем же этот бедолага тебе так не угодил, что теперь его лицо похоже на кровавую лепёшку?

— Пиздит много. — Коротко отвечаю.

В последнюю очередь сегодня мне хотелось бы встретиться с отцом. Но ему, конечно, сразу доложили, как только мою разъярённую тушу упаковали и привезли в отдел. Я даже знаю, что он специально «промариновал» меня здесь до вечера, типа в «воспитательных целях». Раньше тоже так делал.

Мой отец работает в органах, занимает не самую маленькую должность, и во времена моей бурной дикой молодости не раз вытаскивал из обезьянника своего непутёвого сына.

Я злился на него, когда они с матерью разошлись, к тому же, он всё время решал за меня: что мне делать, и как жить. Поэтому часто я вымещал свои к нему претензии различными, не совсем законными способами.

Мы с друзьями много тусили по клубам, я тратил его деньги и постоянно попадал в передряги до того, как познакомился с Янкой.