Чтение онлайн

Вернувшись на кафедру, я сунула Морозову бумаги и еще раз извинилась. Он просмотрел план и первые страницы – дальше листать не стал. Я вздохнула с облегчением, но когда мы все пошли в конференц-зал, сердце сжалось. Что сейчас будет?

А дальше было вот что. Морозов выступал пятым. Начал он довольно бойко, а затем, дойдя до подмены, замолчал. И уставился на меня. Я опустила глаза. Не знаю, сколько прошло времени – возможно, всего несколько секунд, но казалось – вечность. И вдруг… он снова заговорил. Как ни в чем не бывало.

Черт возьми, черт возьми, черт возьми! Мне конец.

Я так разволновалась, что выступила гораздо хуже, чем предполагала. А потом, сгорая от стыда, присела на свое место. Кошмар. Что Морозов сделает после конференции?

А он ничего не сделал. Собрал свои вещи и молча ушел, даже не взглянув на меня. Ну и дела! Я не знала, что думать.

После выступлений был фуршет. Правда, всю еду размели в момент – я успела ухватить лишь несколько конфет и запасливо положила их в карман джинсов. Ибо Беседина заставила переделывать кое-какие документы – придется немного задержаться.

Вернувшись на кафедру, я обнаружила, что все уже разошлись. В полном одиночестве я закончила необходимые дела, накинула плащ и уже собиралась уходить, как дверь вдруг распахнулась и вошел Денис Сергеевич.

Он переоделся и теперь даже выглядел как нормальный человеческий парень – в джинсах, майке и ветровке. Но взгляд у него был явно ненормальный.

Не отрывая от меня этого своего странного взгляда, он бросил на стол какую-то сумку.

Я застыла. Сколько раз прокручивала в голове, как буду строить оскорбленную невинность, но теперь, глядя ему в глаза, это было не так уж легко сделать.

– Ну рассказывай, – наконец произнес Морозов, – зачем ты это устроила.

– Денис Сергеевич, э-э… нечаянно вышло.

– Виктория, я задам тебе вопрос, который уже звучал раньше, но ты так и не ответила – я похож на дурака?

– Денис Сергеевич, вы просто необъективны, потому что ни во что меня не ставите.

– Да? – он усмехнулся, – ты хочешь, чтобы я тебя во что-нибудь поставил? Давай я поставлю тебя в угол.

Он направился ко мне.

– Денис Сергеевич, – я стала пятиться назад, к стене, – еще раз повторяю: это нечаянно! There is no sin but ignorance 12 – произнося это, я старалась выдавить улыбку.

Какая ирония судьбы – я так хотела прижать к стенке Морозова, а в конце концов оказалась прижата сама – причем и в прямом, и в переносном смысле. Упершись спиной в холодную поверхность, я замерла – больше некуда бежать.

Тем временем он подошел, приблизился губами к моему уху – сердце почему-то бешено заколотилось – и сказал, понизив голос:

– А ты знаешь, что наказание за глупость может быть не менее жестоким, чем за грех? И теперь ты будешь наказана. Раздевайся.

– В смысле? – опешила я.

– В смысле, – он прикоснулся к моим плечам, – плащик снимай. Ты сегодня еще не скоро пойдешь домой.

– С чего бы это?

– А вот с того, – он подошел к своей сумке и вывалил оттуда целую кипу бумаг. – Я так понимаю, весь шум из-за того, будто ты считаешь… как бы это помячге выразиться? В общем, ты всё это устроила, чтоб меня уличить. В чём? В том, что я ничего не соображаю? В том, что не сам писал свои работы?

Сказать, что я была в шоке – ничего не сказать. И стояла, как дурочка, открыв рот. Как он обо всем так быстро догадался? А Морозов тем временем продолжал.

– Так вот – вынужден тебя огорчить. Я не просто сам всё пишу, но к тому же сначала делаю наброски от руки. Потом набираю текст на компьютере. Да, это очень неудобно, отнимает много времени, но так уж я привык. А теперь – я буду писать, а ты – набирать.

– Неужели? – я попыталась скрыть удивление, перейдя в наступление. – И почему же, интересно, я стану это делать?

– Хотя бы потому, что ты испортила мой костюм.

Ох, точно. Я же испортила его костюм.

– Материальный ущерб? И теперь должна типа отработать? Давайте отдам деньгами.

– Не только материальный. Ожоги, знаешь ли… Нет, деньгами не пойдет.

Ой. Еще и ожоги.

– Почему не пойдет?

– Потому что.

Я тяжело вздохнула и протянула руку к бумагам.

– Ладно, наберу. Но только – дома.

– Что ты, Виктория, – он усмехнулся, – я тебе не доверяю. Мало ли что может случиться у тебя дома с этими бумагами, а тут столько труда вложено. При мне будешь набирать.

– Боже, да что за наказание! – вскричала я. – Можно хотя бы не сегодня?

– Нельзя. Мне это срочно нужно.

– Но я устала и хочу есть!

– Вот, – он достал бумажный пакет.

– Что это? – я открыла его и заглянула внутрь. – Вы принесли мне еду?

Морозов кивнул. Я вытащила пластиковую упаковку.

– Сэндвичи? С ветчиной? Ужас.

– Почему – ужас?

– Не люблю ветчину.

– А что ты любишь?

– Я, Денис Сергеевич, люблю домашнюю еду. И хочу сейчас есть ее у себя дома.

– Ну что поделать? – он пожал плечами. – Не всё в жизни происходит, как нам хочется. Я вот, может, тоже предпочел бы сейчас находиться в другом месте.

– Так и идите в… другое место! Вас-то никто не держит!

– Виктория, не тяни время. Не хочешь – не ешь, тогда приступай к работе.

Я скривилась. Поесть все-таки нужно.

Умяв сэндвичи, я снова заглянула в пакет.

– А это что? Шоколадка? Странная какая, никогда таких не видела, – я открыла батончик, откусила его примерно на треть и скривилась. – С мятой? Фу-у-у…

– Вообще-то, – сказал Морозов, – этот батончик для меня был. – И раз «фу», давай его сюда.

– Но я уже надкусила!

– И что?

– А вдруг я чем-то больна?

– Ты чем-то больна?

– Нет.

– Тогда давай.

Я сделала вид, что подчиняюсь: протянула батончик ему. Он приблизился, но тут я резко убрала руку, запихнула остаток батончика в рот и засмеялась:

– Обойдетесь.

Морозов вдруг стал какой-то странный: отвел глаза, а потом и вовсе отвернулся. Обиделся, что ли? Я вспомнила про конфеты и вытащила их из кармана джинсов.