Чтение онлайн

— Я хочу, чтобы ты себя поласкала. Покажи, как ты делаешь себе приятно.

Ее глаза расширились от удивления, щеки сразу же покраснели.

— То есть? — малышка присела, подтянув к себе ножки.

«Какая охрененная грудь, какой плоский животик…»

Я видел под кружевным бельем маленький светлый треугольник из коротеньких волосочков.

— Ты девственница, но ты же мастурбируешь.

— Ам-м-м… Но мы же так не договаривались, — в ее тоне сплелись стеснение и возмущение. Какая он все-таки милая!

— А ты думала, взрослые дяди в постели только членом тыкают? У нас тоже есть свои фетиши и желания. Поласкай себя.

Еще никогда я не видел такого искреннего смущения. У девочки от волнения губы вмиг пересохли.

Я скрипнул зубами, когда малышка осторожно отодвинула край трусиков и запустила в них руку.

— Я не могу. Мне стыдно, — она зажмурилась. — Просто возьми меня… сделай, что должен и давай с этим закончим.

«Как бы мне выдержать и не сорваться!»

Я очутился рядом в долю секунды, повалил Свету на спину, стянул кружево, раздвинул бедра и навис над ней.

Ее ресницы «хлопнули», на мгновение скрыв от меня большие красивые глаза. Я взял ее руку в свою и потянул вниз.

— Покажи, как ты это делаешь…

Ее приоткрытый рот будто ждал только меня. Я накрыл его губами и страстно поцеловал, чувствуя, как смущение малышки понемногу отступает прочь, а пальчики под моей рукой начинают оживать.

— Да, так…

Света более раскованно двигала рукой, целовала меня в ответ и иногда открывала глаза. Я подмечал каждую перемену в них, видел, как мутнеет ее взгляд.

Я сжимал ее грудь и рычал. Мои пальцы, не церемонясь и не нежничая, теребили ее твердый сосок. И когда с ее губ сорвался стон, я понял — вот тот момент, которого я ждал. Пора.

Я отстранился, чтобы расстегнуть рубашку и избавиться от брюк, но не мог отвести от нее взор. Света ласкала себя пальчиками, ерзала попой по покрывалу и сильно сжимала свою грудь. Малышка была очень сильно возбуждена, и это должно было по максимуму притупить ее боль.

Из забытья ее выдернул мой телефон. Посмотрев на него, она затуманенным голосом произнесла:

— Семь-один.

Плохое предчувствие моментом отрезвило меня. Я замер, так и не расстегнув пуговицы до конца. Меня прошиб холодный пот.

Семь — номер здания, корпус — один. В клинике по этому адресу уже не один месяц лежал в коме мой друг. И только система жизнеобеспечения поддерживала в нем жизнь.

— Свет… погоди…

Я схватил телефон, увидел две цифры на экране и тут же принял звонок.

— Глеб, это…

— Да понял я! — тут же перебил я сочувственный женский голосок. — Что?!

— Святослава больше нет.

Я знал, что рано или поздно это произойдет. Я морально готовился к этому известию очень давно. Но сейчас я почувствовал, как все кружится вокруг, в глазах темнеет, а пол уходит из-под ног.

Я все еще слышал женский сочувственный голос, когда поднимался с кровати. Не попрощавшись, нажал на «отбой» и «стеклянным» взглядом посмотрел на перепуганную малышку.

— Глеб, — не понимая, почему я хватаю кобуру и пальто, она растерянно смотрела на меня, — ты куда? Я сделала что-то не так? Что случилось?

— Свет… извини, — все, что я сумел произнести, прежде чем вышел из ее спальни и закрыл за собой дверь.

Мое сердце съедала бесконечная жестокая боль, с трудом, но я шел вперед. От злости мне хотелось что-нибудь сломать, уничтожить, врезать кулаком! Но я был к этому готов… мой друг, наконец, обрел свой покой.

«Свят, — я посмотрел в небо и улыбнулся мучительной улыбкой, — умеешь же ты выбрать удачный момент. Всегда умел…»

Я знал, что смогу справиться с этой новостью. Но также я знал, что прямо сейчас самый близкий и дорогой мне человек очень сильно нуждался во мне.

Сев за руль, я набрал его номер. Я так боялся, что с горя он наломает дров.

— Влад! — крикнул я, когда Ланской раза с четвертого принял звонок. — Я сейчас приеду, ты где?

— Глеб, я хочу побыть один, — потерянно произнес он. — И нажраться в очко.

— Светлана, доброе утро, — тепло улыбнулся мой повар Алексей, когда я спустилась за бодрящей порцией кофе.

Больше всего мне хотелось спать, ночь выдалась хуже некуда — дождь очень громко барабанил в окно, и меня с каждой каплей, разбивавшейся о стекло, накрывала паника.

Под пристальным взглядом повара я включила кофемашину и достала кружку.

— Доброе, Алексей. Доброе…

А было ли оно таковым?

Вот уже несколько недель я не понимала, чего мне ждать от жизни. Владимир пока не появлялся, но все еще являлся моим опекуном. Какие действия он предпримет дальше, я могла лишь догадываться, но прекрасно понимала, что в любой момент он мог устроить мне подлянку и вызвать врачей.

Он давно угрожал мне и обещал упрятать в дурдом. В службе опеки он с ангельской улыбкой распинался, как сильно хочет, чтобы я выздоровела, ведь мне так нужен верный уход и правильное лечение. А по факту, он знал, что я ненавижу его и буду искать способ от него избавиться.

Упрятать меня, чтобы я не мешала тратить деньги родителей — вот, чего он добивался. Но разве же кто-то будет слушать девушку с проблемами психики? Вот и все мои намеки, жалобы и истерики это долгое время списывали на психическое состояние и не верили ни единому слову об алчной сущности Владимира.

Я ждала своего совершеннолетия с замиранием сердца. Знала, что еще немного и мой опекун исчезнет из моей жизни раз и навсегда. Но произошло худшее — я перестала нормально спать, а оставаясь наедине с собой я впадала в панику.

Мне мерещились шорохи, всюду я видела тени, мне казалось, что в абсолютно пустой комнате я не одна, а мебель давила на меня.

Я боялась, что «нечто» откроет шкаф. Я не могла смотреть на портреты, на счастливые лица родителей на фотографиях, висевших в рамках на стенах, потому что мне мерещилось, что все они смотрят только на меня и следят. Мне казалось, что их глаза двигаются и смотрят на меня, куда бы я не пошла.

В один из таких приступов я принесла из сада топор и разнесла свою комнату ко всем чертям. Не тронула только стол, стул и кровать.