Чтение онлайн

Я набрала светлогорский номер.

— Да. — Мужской голос, наверное, отец.

— Добрый день, я могу услышать Аню?

— Сейчас.

— Я слышу, как он зовет ее.

— Алло, — ее низкий голос. Красивый.

— Привет. Это Ира.

— Привет!

— Анька, она уезжает!

— Кто?

— Чуда… — зачем я ей это говорю?

Она сделала паузу.

— Куда?

— Из Москвы. В другую страну, вообще. Анька! Я ее теряю!

Молчит.

— Ладно, Ань… — я вздохнула, — извини, гружу тебя… Ты сегодня приедешь?

— Сегодня вряд ли…

— Жаль… Почему? — Только теперь я обратила внимание на дохлые интонации в ее голосе, — как самочувствие?..

— Ниже плинтуса.

— Да ты что? Паршиво, что ли?

— Да, помираю просто. Нельзя мне пить.

— Ну, млин! Надо было мне не водку брать… да?

— Да мне вообще пить нельзя.

— В смысле?

— Да — в смысле — нельзя! Больные мы.

Вот это новости!

— Так зачем же ты пила? Почему не сказала??

Молчит.

— Анька… ну ты даешь.

Молчит.

— Сумасшедшая… И что ты теперь?

— Ну, что… буду жить, если не помру.

— Не помирай!

— Ага… Я завтра приеду.

— Приедешь?

— Приеду.

— Завтра тебе лучше будет?.. А хочешь, я приеду?

— Хочу.

Я вспомнила про вечерний инет с Чудой. Которого не должно быть, но от этого трудно отказаться.

— Хорошо. Давай так. Я тебе еще вечером перезвоню. Если у меня ничего экстремального к этому времени не случится — я приеду. Хорошо?

— А что экстремального может случиться?

— Ну, я не знаю. Ань… Мало ли какие дела вдруг. Я позвоню еще!

— Позвони.

— Анька…

— Что?

— Хочу видеть тебя.

Вот как…

— Я тоже.

Вечером я перезвонила. К концу дня ко мне на службу пришла моя подруга, одноклассница, и притаранила пива. Отказаться от такой расслабухи я не могла. Потом я смоталась в киоск за добавкой.

Мы сидели в сизом дыму, и я сыпала откровениями из последних событий своей непутевой жизни. Танька всегда проявляла какой-то ярый интерес ко всему, что со мной происходило. Я принимала это за особенность ее бабской натуры и охотно удовлетворяла ее любопытство.

Исключительное внимание Танька обратила на упоминание о болезни Брызги. Может, потому что была медиком.

— А что за болезнь?

— Да не знаю. Я не спрашивала.

Танька, пуская дым в потолок, пила меня свои ми карими глазами, ничуть не смущаясь собствен ной беспонтовой любознательностью.

— Ей пить нельзя — это при какой болезни может быть? — поинтересовалась я.

— Ну! При разных. Может, она лечение сейчас принимает — тоже алкоголь нельзя. Ты спроси! А вдруг у нее инфекционное что-нибудь? Ты, что — совсем без головы?

— Да… Ты думаешь…

— Да и вообще! Как можно так бездумно с незнакомым человеком, и сразу — интим?! Сейчас столько заразы! Ты вот не знаешь. Дура ты! — удовлетворенно резюмировала Танька и глотнула из своей бутылки.

— Да ладно тебе. Что бы она мне не сказала, если что?..

— Да ты ее не знаешь совсем! А может, она специально? Эти люди — они же злые, обиженные на всех — для них заразить другого — это удовольствие!

— Перестань, Танька!

— Не перестань! Слушай меня, если сама не соображаешь.

— Все, Танька, хватит! Я не хочу, чтобы ты про нее так говорила!

Танька откинулась на спинку кресла:

— Смотри… Твое здоровье. Может, ты уже и подцепила что-то.

— Ну и плевать! Вылечу.

— Ну, давай. Деньги лишние?

— Ну, все — хватит!.. Ладно, я поговорю с ней.

— Поговори, — Танька хмыкнула. — Потом мне расскажешь, чего она там тебе наплетет.

— Посмотрим… расскажу, если сочту это этичным.

— Ну-ну… — Танька неловко засмеялась и снова принялась за пиво.

А я видела, как испачканы мои мысли.

Под хмелем я потащилась в Сеть. Чуда не пришла.

Брызга позвонила на следующий день. Я домучивала план подвала.

— Привет. — Взволновал меня ее низкий голос.

— Анька! Привет! Ты где?

— Угадай.

— В Кырске?

— Ну да…

— Да ты что!.. — Обрадовалась я. — Как себя чувствуешь-то?

— А никак не чувствую…

— Увидимся?

— А надо?

— Надо!

— Ну, так как мы… встретимся.

— Ты из «Порта» звонишь?

— Да…

— Я могу приехать! Прямо сейчас. Хочешь?

— Хочешь.

— Все — мчусь!

— Ага.

Я ринулась к Машке за ключами. Машка служила секретарем в частной рекламной фирмушке, арендующей у нас помещение под свой офис. Сама Машка была фактурной, даже красивой, девчонкой со взглядом промышляющего охотника. Охотилась она на местных мужиков, в надежде обрести простое бабское счастье, но удача упорно не желала заводить с Машкой дружбу. Себе же квартиру она снимала на деньги очередного кандидата в «жизненную опору», которые менялись с такой скоростью, что это было похоже на балансирование на канате, и вызывало у меня восхищение Машкиным акробатическим искусством.

Ключи Машка дала без лишних вопросов, попросив только освободить территорию к семи вечера.

Каждое мгновение, оттягивающее встречу с Анькой, было мучительным, и я, чуть ли не бросаясь под колеса машин, оккупировала первую же тормознувшую развалюху и через несколько минут была в кафике. Я увидела ее сразу — она, как птенчик, сидела на высоком табурете за стойкой. Уронив подбородок на руки, она безучастно смотрела в глубину бара.

Подлетев к ней, я полуоседлала соседний табурет и прошептала:

— Привет!

Она повернула голову ко мне, и в ее глазах появился свет.

— Драсти, — тихо ответила она низким, чуть хрипловатым голосом.

— Пойдем! — Я соскользнула с табурета, тронув ее за руку; она тоже спрыгнула, и мы вышли из кафика.

До Машкиной квартиры было недалеко, дорога была знакомой, и весь путь я видела только свое счастливо-глупое отражение на ее лице.

Анька, как и в прошлый раз, совершенно не вы давала признаков волнения и, войдя в незнакомую квартиру, стала любезничать с Машкиным котом. Я же, быстро обследовав помещение на предмет его пригодности для любовного свидания, удовлетворенно рухнула в кресло, занявшись наблюдением за Анькиным общением с Маркизом.