Я тебя накажу
Шрифт:
Глеб Чернов – партнер моего отца по бизнесу. Когда отец узнал, что у него четвертая стадия рака, он написал завещание, в котором пообещал Чернову отдать два процента акций. Такое положение вещей должно было сделать его главным акционером в фирме. Только Глеб, в свою очередь, должен был взять надо мной опекунство.
А мне в свою очередь достанутся сорок девять процентов семейного бизнеса, если я буду хорошей девочкой, и, если буду себя достойно вести.
Хорошо, что понятие “достойное” – относительное и весьма растяжимое.
Вот только с хорошей девочкой немного не сложилось. Мой опекун решил, что он хитро сделанный и что продержит меня до двадцати одного года в пансионе.
Но… как оказалось сам пансион не смог вытерпеть меня больше года. И Инесса с громкими визгами и криками орала в телефонную трубку Чернову, чтобы он забирал свое исчадие ада из ее заведения.
И аллилуйя! На следующий день за мной пригнали огромный лимузин с хмурым дядечкой за рулем, который упаковал мои скромные пожитки и с не очень воодушевляющим видом повез меня в город.
Мне даже интересно стало, что ждет меня дальше…
Что я знала о Чернове? Я видела его всего пару раз, когда отец приводил меня на фирму. И от вида этого человека мне сразу же становилось не по себе. Самоуверенный индюк, который смотрел на всех как на грязь под его ногами. Молодой бизнесмен, который в свое время уже успел обзавестись неплохим бизнесом и все, кто были ниже его по должности и заработку, не заслуживали даже его рукопожатия.
Одним словом, скучный чистоплюйчик.
Сраный король жизни, который никого не уважает и не с кем не считается. Хотела ли я ехать к нему в дом? Жить с этим человеком три года? Ха! Конечно же нет. А кто захочет жить с хамоватым и самовлюбленным мужиком, который будет тебя поучать жизни, особенно когда тебе восемнадцать лет?
Мой план был гениален в своей простоте. Нужно было всего лишь достать мужика, довести его до белого каления. В идеале вынудить снять мне квартирку в центре города и через три года, когда мне исполнится двадцать один, отдать мне мою часть бизнеса и сделать ему ручкой.
Я была уверена, что мне хватит недели, чтобы довести этого пижона до состояния нестояния, а после спокойненько кайфовать.
Я даже не удивилась, когда машина начала притормаживать у здания его офиса. Конечно же, он не стал отправлять меня в свой дом. Скорее всего хочет уже провести воспитательную работу или же заранее объяснить мне правила проживания в его королевском жилище.
Я не стала ждать пока водитель проведет меня куда нужно. Я прекрасно знала дорогу, так как я раньше проводила здесь много времени, пока отец был жив. Уверенно зашагала в нужном направлении, предвкушая феерическое шоу и последствия после моего появления.
Когда створки лифта распахнулись на моих губах заиграла улыбка. Мила все также сидела на месте секретарши, и от этого стало как-то тепло внутри. Я целый год не видела друзей, не общалась ни с кем кроме тех занудных идиоток в пансионе.
– Алиса, – Мила, взвизгнув, бросилась ко мне и сжала меня в тесных объятиях. Значит Чернов секретаршу отца не сменил? Ну, хоть один нормальный человек остался в этой конторе.
– У себя? – Кивнув на дубовые двери офиса, я внимательно посмотрела на Милу, которая тут же изменилась в лице.
– Он занят, у него сейчас его фифа, так что тебе придется подождать.
Три раза “ха-ха”! Подождать? Мне? Если он там развлекается, значит не нужно было везти меня сюда. Еще чего, ждать пока он там свою кобылу оприходует?
– Еще чего, – усмехнувшись я направилась в сторону дверей. Даже не постучав, распахнула двери и зашла в кабинет к Чернову. Да, скромность мне только снилась.
– Здрассте, – улыбнувшись самой своей противной улыбкой, я прошла в кабинет.
Окинув картину оценивающим взглядом, моё лицо стало еще довольней после увиденного. Судя по всему, я прервала прелюдию. Блондинка с губами размером с пончик сидела на столе Чернова, и ее блузка была расстёгнута настолько, что в принципе без блузки она бы имела более приличный вид.
Сам же Глеб, приняв ленивую позу в своем кресле, сверлил меня таким взглядом, что, судя по всему, я должна была испугаться и наматывая сопли на кулак броситься вон из кабинета. А потом, наверное, еще и прощения попросить. Год в ножки откланяться и надеяться на его милость.
– Вышла вон. Я занят. Зайдешь позже.
В эту секунду мне захотелось схватить вазу, которая стояла по правую руку от меня, и, замахнувшись, швырнуть ее прямо в его наглую рожу. Но я решила оставить теплые приветствия на потом. У меня еще будет время показать этому ушлепку с кем он связался.
– Я устала, хочу есть и спать. И раз ВЫ решили привезти меня сюда, тогда придется уделить мне время. Думаю, ВЫ в состоянии оплатить лишний час этой шаболде! – окинув пренебрежительным взглядом барышню, я прищурила глаза, и усмехнулась, – могли бы и на элитную раскошелится, или дела так плохи, что перебиваетесь тем, что по карману?
Если честно я была уверена, что ублюдок подорвется со своего кресла и, брызжа слюной во все стороны, кинется ко мне. Готовилась к тому, что он сам, лично за шкирку вышвырнет меня из кабинета. Но я его недооценила.
Чернов, скривив губы в усмешке, окинул меня оценивающим взглядом, а после, посмотрев в мои глаза, произнес:
– Не вижу смысла раскошеливаться хоть на какую-то. Ты, судя по всему, ко мне прямо с трассы пожаловала? Так уж и быть, готов проверить чему ты там научилась. Вижу, языком работать ты умеешь. Так что не стесняйся, продемонстрируй все свои таланты.
– А то что? – я снова демонстративно надуваю жвачку и лопаю ее с такой силой, что его бабенка подскочила на месте.
***
– А то что? – я снова демонстративно надуваю жвачку и лопаю ее с такой силой, что его бабенка подскочила на месте.
Чернов сверлил меня своим убийственным взглядом. Наверное… ну, мне кажется, что в его понимании я должна была уже робко потупить взгляд. Превратившись в смущенную овечку, промямлить что-то несвязное и пулей вылететь из кабинета. Ведь мужик явно не переживал о моих чувствах, только что назвав меня дешевкой.
– Разложу прямо на этом столе и проверю хорошо ли ты натренировалась на дальнобойщиках, – “ублюдок” – другого слова для описания этого придурка у меня нет. И вот с этим хамом мне предстоит прожить три года? Испортить свою психику и нервную систему? Ведь хам явно намекает на то, что не прочь использовать меня в качестве коврика для вытирания своих мажорских ботинок.