Чтение онлайн

Она сделала жест рукой, подзывая меня. Я уже ничему не удивлялся. Отложив пергаменты в сторону, всё равно ни строчки не понял, что прочитал, я встал и пошёл на выход.

— Доброго вечера, Бастиан.

— И тебе, Талия.

Мы сидели на скамейке и вдыхали морозный воздух.

— Зима в этом году действительно холодная, — смотря на мелко падающие снежинки, проворковала брюнетка.

Я не чувствовал холода. Смотря на неё, на её нежную улыбку, на искрящиеся глаза, единственное, что я хотел, это сорвать с неё одежду и ощутить тепло её тела. Вдыхать запах сирени после тёплого июльского дождя. Не терпкий, а нежный, ласковый, как и сама обладательница.

Талия положила свою маленькую ладошку поверх моей. Нежная, тёплая кожа обожгла мою затвердевшую от тренировок ладонь.

— Я и мечтать не могла о таких приключениях. Знаю, тебе покажется это высокомерным, ведь в жизни я ни в чём не нуждалась и все мои капризы исполнялись по щелчку пальцев, но у меня никогда не было свободы. Она хоть и была золотой, но всё равно клеткой.

Талия оставила поцелуй на моей щеке. Я про себя взвыл. Я ведь не железный. Да, я облачён в доспехи с тех самых времён, что себя помню, и запретил испытывать привязанность… но…

Фейт жива. Она человек. Король разрешил перенести в бессмертный мир трёх девушек. Могу ли я снова позволить себе мечтать?

— Талия, я не могу…

— Я подожду!

Она встала и потянула меня за руку. Здесь действительно было слишком холодно для человеческого дитя, а она таким являлась. Ей было чуть больше двадцати лет, а мне перевалило за полторы тысячи. Между нами — огромная пропасть.

— Расскажи о себе.

Никогда этого не делал, и не хотелось делиться и уж что-то менять. Мы вошли в старинную галерею, что хранила картины прошлого, рассказывая, как зародился Ин’Ивл-Ллэйн. Я сел в глубокое кресло рядом с камином. Талия расположилась на ковре у моих ног, положила свои ладони поверх моих и обратила сапфировые очи на меня. К горлу подступил комок. Не с первого раза, но проглотил его.

— Расскажи, прошу тебя!

Что ж, слушай мою историю, принцесса.

— Мне было пять, когда меня продали солдатам за кусок мяса. Я работал с утра и до поздней ночи. Чистил доспехи солдат, точил их мечи, работал в кузнях. Спал там, куда хватало сил доползти. За счастье было урвать пирожок с яйцом и луком на праздник или сладкий со щавелем. Это сейчас кажется всё глупостью, когда столы ломятся от яств, одежды пестрят и сон встречает меня на шёлковых простынях, но тогда для меня это был пир королей. А сейчас уже не имеет значение ничего. Я научился фехтованию, когда мне было одиннадцать. Один безногий рыцарь, которого выкинули за ненадобностью, проклинал на чём стоит весь мир и его систему, взялся за моё обучение. Если бы ты сейчас увидела того дохлого мальчишку, ты бы не узнала в нём мои черты.

Послышался всхлип.

Я, желая прогнать воспоминания, сжал глаза, а когда открыл и перевёл взгляд на её лицо, увидел, что по её щекам катились слёзы.

Дикость какая, что я делаю? Я хотел подорваться с места, но она меня опередила, сев мне на колени и прижалась к груди.

— Мне не нужно сочувствие.

— А любовь?

Любовь…

Её лицо было слишком близко. Глаза, что топили безжалостно. Запах сирени после дождя. Шёлк кожи, что тёрся о мой нос.

— Талия, — едва хватило сил произнести её имя, — я ведь убийца. Был им, когда ещё имел душу. В Аду я пытал создания всех миров. А сколько душ я забрал, став полководцем Охоты?

Она отстранилась, обхватила своими ладошками моё лицо и стала всматриваться в мои глаза.

— Там очень холодно, внутри. Я хочу быть частью этого, я хочу согреть тебя.

— Ты не представляешь, что там внутри.

Я одной рукой поддел её под бёдра, такая лёгкая, как пёрышко, и усадил её рядом с собой. Мне было тяжело находиться рядом с ней, поэтому, как трус, я дезертировал.

Уже в дверях мне в спину прилетела фраза.

— Я знала, кто ты, ещё при нашей первой встрече, там, на площади.

— Ты встретила чудовище, и тебе стоило бежать.

* * *

Дни пролетали, а я смотрел на них из-под толщи пергаментов и ещё с тренировочного поля. Вскоре нам необходимо было переместиться в Буд’Муглод.

Во времена, когда Король был в здравом уме, мы взяли на себя обязанность за щедрую плату стеречь этот мир от напасти чудовищ, которые проникали из расщелин мироздания. Моей главной задачей было вернуть всех живыми. Поэтому тренировки проходили в самых тяжёлых условиях. После одной такой изнуряющей битвы решил, что неплохо было бы прогреть кости в горячих источниках. Вода, что текла из-под горы, имела целительные свойства. Плечо иногда давало о себе знать, поэтому, выделив себе полчаса для отдыха, сразу с поля направился в купальни.

Я уже вылез из купели, когда послышались лёгкие шлепки о мраморные полы.

— Кто здесь? — голос Талии разрезал комнату.

Что она здесь делает?

Воздух всколыхнулся и потоком ветра развеял туман от смешения холодного и горячего воздуха.

Талия была обёрнута в маленькое полотенце. Я был голый.

Она стояла с открытым ртом и пожирала меня глазами. Осматривая каждый сантиметр, каждый шрам на теле.

— Я ничего не видела, — прощебетала оленёнок.

— Ты всё ещё смотришь.

«Ммм, — донеслось до моего уха, — ты действительно большой… везде!»

Я смотрел, как она медленно поворачивается ко мне спиной, не отводя от меня своего пристального взгляда до последнего.

— Что ты здесь делаешь? — задумчиво проговорила девушка.

— Я бы хотел тебе задать тот же вопрос, Талия, это мужские купальни.

Она снова развернулась ко мне лицом.

— Как это? Там не было указателей.

— Были, на входе.

— Нет, не было. Там были старинные барельефы и лепнина, и стену украшали узоры… Письмена… что… были на … — её голос становился всё тише, — на древнем наречии. Ох, так те символы — это язык древних рун.

Я смотрел, как её плечи расправились. Осанка стала прямой, словно лезвие меча. Длинная шея, по которой скатывались капли пота. Её приоткрытые губы и омуты глаз. Я почувствовал, как дёрнулся член. Она охнула. Её голос отскочил от влажных стен и донёсся до моего слуха. В мозгу вспыхнула искра и пожаром по позвоночнику ушла в пах.

Где моя хвалёная выдержка?

Шаг. Ещё один в её сторону. Она стала пятиться назад.

Правильно, бойся! Вернуть бы тебя в твой мир подальше от ледяного ужаса. Я знал, что родители уготовили ей замужество, видел наречённого и от одной мысли о том, как он будет прикасаться к ней, как будет целовать эти пухленькие губки, тонкие плечи, а она сопротивляться, не желая его касаний, только от одной этой мысли из груди вырвалось гортанное, злое рычание. Талия упёрлась спиной в стену. Она вздернула голову и смотрела на меня. В глазах не было страха. Да что с тобой не так?

Какая же она маленькая. Хрупкая. С моей силой достаточно одной ладонью сжать её, и сапфиры навек потухнут. Но почему же в них ни капли страха? Я склонился к её лицу и обхватил одной ладонью. Большим пальцем надавил на нижнюю губу и приоткрыл рот. Как же манит она. Не отрывая взгляда, её ладошка легла поверх моей, и она стала гладить пальчиками кожу.

Наш первый поцелуй произошёл на свадьбе её сестры. Я тогда поддался чувству эйфории и корил себя за это до следующей встречи на поляне. Она снилась мне каждую ночь, и это сводило меня с ума.