Я тебя (не) прощу
Шрифт:
— Значит, это реально может быть твоя дочь! — выкрикнула она истерично.
Он горько рассмеялся. Если бы все было так просто…
— Мне нужно… подумать обо всем этом, — выдавила из себя его невеста, поднимаясь на ноги. Он поддержал ее за локоть, когда она покачнулась.
— Я не уверена… мне кажется… что нам, возможно, не стоит… торопиться со свадьбой.
Ее взгляд ищуще блуждал по его лицу. Он понимал, чего она ждет — возражений. Попытки переубедить. Просьб, мольбы передумать…
Он ничего этого не сделал. Не пошел на малодушную сделку со своей совестью. Лишь коротко кивнул:
— Наверно, ты права.
Дверь громко, почти надрывно хлопнула за ее спиной, когда невеста — возможно, уже бывшая — выбежала из его квартиры.
Он же вернулся на то место, где накануне пытался поначалу уложить в голове все произошедшее, затем — забыться в янтарном дурмане, в котором искал спасения от беспокойных мыслей…
Но теперь они снова были с ним. Снова шевелились внутри, разъедая сознание, бередя душу…
Сомнения. На него снова накатывали сомнения относительно того, что он сделал семь лет назад. Душили, медленно убивали, как уже это было однажды.
Пять лет назад
Он сидел в машине, в сотый раз проверяя адрес, по которому приехал. И в сотый же раз спрашивал себя — не зря ли?
Возможно, Аврора даже не захочет с ним говорить. Наверняка кинет ему в лицо, что эту возможность он упустил еще два года тому назад.
Но два года тому назад ему все казалось кристально ясным. Два года тому назад он был подобен раненому зверю, готовому убивать, но не думать. Настолько отравленному своей болью, что не допускал даже мысли о том, что все могло быть ошибкой.
Подставой.
Эти мысли пришли позже. Гораздо позже, когда лежал в своей одинокой постели и не мог отделаться от воспоминаний о женщине, которая его предала. Не мог поверить, что это случилось на самом деле.
Аврора… Нежная, трогательная, бесконечно ему преданная, как казалось. Пробравшаяся в душу, крепко державшая его сердце в своих маленьких ладонях. Долгими ночами он вспоминал все, что между ними было. Долгими часами задавал себе вопрос, с которого ему стоило начать в тот роковой вечер — неужели она действительно могла такое сделать?
Он злился на себя, злился на нее. Злился на свою неспособность жить дальше.
И, в конце концов, он стал ее искать. Ему понадобилось на это почти два года. Почти два года, чтобы найти, где она теперь. Вот только он вовсе не был уверен, что пришел по нужному следу.
Никто не открыл ни на звонок в домофон, ни на стук в дверь, когда ему удалось оказаться в подъезде. Стоило, возможно, отступить, но он упрямо ждал. Ждал, сидя в машине, жадно вглядываясь в лица прохожих в поисках одного-единственного, самого желанного лица.
И дождался.
Сердце громыхнуло в груди, когда знакомая фигурка подошла к подъезду. Он уже отворил дверь автомобиля, готовясь бежать к ней, но тут за спиной Авроры появился еще один силуэт. Когда человек ступил в свет фонаря, Арсений прекрасно узнал его лицо.
Замерев, он смотрел на то, как Аврора поворачивается к мужчине, как она ему улыбается. Как он склоняется к ней, чтобы поцеловать…
Больше видеть этого он не мог. Сел обратно в машину, завел мотор и резко дернулся с места.
Он так долго тешил себя надеждой, что все случившееся было неправдой, что почти в это поверил. Почти убедил себя, что всему есть простое объяснение. Даже тому, что казалось неопровержимым свидетельством ее предательства.
Но нет, все было напрасно. Все его поиски, все его надежды… вся жизнь.
Все худшее было правдой. Теперь он видел это собственными глазами.
Что-то хрустнуло и руку разрезала внезапная резкая боль.
Вынырнув из воспоминаний, среди которых безнадежно бродил, Арсений потрясенно посмотрел на свои пальцы, обагренные кровью и бокал, который, видимо, сжал так сильно, что тот попросту треснул.
Чертыхнувшись, он прошел в ванную комнату, чтобы промыть порезы. Но мысли не оставляли. Мысли следовали за ним настырной, липкой тенью.
Он что-то упускал. Тогда, пять лет назад, все казалось ему окончательно ясным. Теперь же… он не мог уложить в голове поступок девочки, назвавшей его отцом, и то, что говорила ему Аврора.
У него не было сомнений — ребенок уверен, что он — ее отец. Но почему? Объяснения Авроры его ничуть не удовлетворяли. Он видел, что она хочет попросту от него отделаться.
По поведению Леси было ясно — она считает, что ее отца зовут так же, как его. И, вероятно, знает что-то еще, поэтому при первой встрече спросила его фамилию.
Но почему Аврора дала дочери его отчество? Какой в этом был смысл, ведь за все эти годы она ни разу не появилась, ни разу ничего не попросила?
И где, черт возьми, был тот, с кем она должна была быть счастлива?
Мог ли это быть действительно его ребенок? Он вспомнил, как доверчиво девочка к нему потянулась. Вспомнил, что сам при этом испытал что-то странное…
Он хотел докопаться до истины, но пока даже не додумался выяснить, сколько Лесе лет.
Яростное сопротивление Авроры, ее явное нежелание, чтобы он к ним приближался — все это било по нервам, задевало гордость, ранило душу, которую, казалось, давно выкинул за ненадобностью.
Он почти отступил. Почти. Ровно до того момента, как Леся назвала его папой.
Неловко бинтуя руку, Арсений пришел к единственно возможному выводу — ему нужно знать правду.
И он ее узнает. Любой ценой. Хочет того Аврора или нет.
6
Последние дни меня просто вытрепали — морально и физически.
Леся со мной не разговаривала. Я тоже не знала, как подступиться к самому родному человеку. Как бы это ни казалось просто со стороны, порой именно своим близким труднее всего открыть душу. С ними страшнее всего быть отвергнутой.
А это я уже однажды проходила. Тогда, семь лет назад…
Сложившееся положение меня убивало. То, что я не хотела, чтобы дочь плохо думала о своем отце, теперь обернулось против меня самой самым жестоким образом. А в мою новую ложь Леся и вовсе не поверила.