Я тебя не знаю
Шрифт:
Тимофей вернулся к своей машине. Увидел, как в окне четвертого этажа зажегся свет. Ярко-зеленые шторы. Через десять минут свет потух.
Если Алиса сейчас выйдет на улицу снова, это многое объяснит. Наверное.
Пока он ждал, в его машине играло радио с классической музыкой. Фортепианный концерт Сергея Рахманинова № 3 в исполнении самого Рахманинова. Возможно, лучшее в мире музыкальное произведение. В те времена музыку записывали от руки, и на то, чтобы продумать ее, записать, переписать заново, издать, выучить, отрепетировать и исполнить, уходили месяцы. Сейчас ни у кого терпения на такое не хватит. Всем подавай «здесь» и «сейчас».
Тимофей наслаждался мелодией и атмосферой. Машина стала небольшим концертным залом и вообще перенеслась куда-то в прошлое – в Соединенные Штаты и 1936 год, именно там и тогда была сделана запись. Так что сидит он не в черном автомобиле Ford Focus, а в каком-нибудь Ford V-8 или какие там модели существовали в то время.
В конце концов Алиса действительно вернулась на улицу. И была одета совершенно по-иному.
Они оба следили, и в этом заключалась ирония – двое мужчин, которые ровным счетом ничего не знают ни друг о друге, ни о женщине, которая идет перед ними.
Тимофей и Александр Иванович. Один следит за ней, другой следит и за ним, и за ней одновременно.
– Что же вам от нее нужно? – опять этот вопрос.
Один человек догнал другого. Тимофей в первый момент удивился и замешкался. Сейчас он упустит Алису, но, может быть, узнает что-то другое об этом старике.
– Меня зовут Александр Иванович, – сказал пожилой мужчина, – и я вижу, что вы преследуете эту женщину.
– Как и вы, – ответил Тимофей.
– Я пытаюсь оградить ее от неприятностей, – ответил старик и сам удивился чепухе, которую сказал. Надо же, привязался к какой-то девице, которая, похоже, не в себе и притягивает истории одну за другой!
– И я пытаюсь, – ответил Тимофей.
Алиса скрылась за поворотом. Играть в слежку больше не имело смысла.
– Вас разве не ждет дома жена? – спросил Тимофей, кивком указывая на обручальное кольцо Александра Ивановича.
– Я могу подолгу не приходить домой, она привыкла. Но всегда прихожу. Она знает, что, если меня нет дома, значит, это важно.
– Важно вам, – ответил Тимофей. – Что вы знаете про Алису? Вы с ней сидели на скамейке.
– Тогда должны были видеть, что мы ни о чем не говорили.
«Какой-то анекдот», – подумал Тимофей.
– Я могу прямо сейчас вас арестовать. Как соучастника преступления.
(Конечно же, не может.)
– Вот оно что… – протянул Александр Иванович. – Вы и есть тот самый следователь. Алиса мне сказала: все вопросы о ее жизни – это к вам. Но правда в том, что я встретил ее впервые. И все, что знаю: она переживает личную трагедию. А еще достаточно щедра, чтобы угостить старика сигаретой.
Любые обстоятельства можно перевести в свою пользу, однако для этого нужно хотя бы примерно представлять, в каком направлении все движется. А у Тимофея этого понимания и близко не было.
Александр Иванович оказался дома, как это часто бывает, далеко за полночь. Жена спала. Привыкла не волноваться за своего мужа, потому что доверяла ему и знала: ничего плохого с ним не случится. А если и случится, то так тому и быть. За сорок лет брака она научилась думать именно так и засыпать в одиночестве научилась тоже.
Когда щелкнул замок, она проснулась, но тут же снова уснула и не могла знать о том, что ее муж долгое время не мог заснуть. Обычно полуночные прогулки приносили ему покой и умиротворение, но сейчас было не так. Странная девица, а еще мужчина, который также в сыновья ему годится. И черт знает что между всеми ними!
Не может же он больше избегать этот сквер? Иначе встретит ее еще раз. Но раньше же не встречал! А может, и встречал, но не замечал, а теперь-то точно заметит. И сядет рядом. Или не сядет?
«Слишком много событий», – подумал он, ворочаясь в постели. А ведь казалось, что про жизнь он знает почти все. Бывает же…
Неожиданно пискнул телефон. Он забыл его выключить. Никогда раньше не забывал.
Александр Иванович протянул руку к мобильнику и увидел, что это уведомления от сервиса электронной почты.
Пользователь alisa5892fox прислал письмо.
Что за чертовщина!
Сообщение было коротким: «Рада нашему знакомству. Хочу вам показать кое-что. Давайте встретимся там же. Алиса».
– Можно подумать, ты работал всю ночь, – сказала Варвара, всегда бодрая и немного уставшая одновременно, человек-загадка.
Они столкнулись перед входом в отдел полиции. На этот раз Варвара пришла на работу вместе со всеми – значит, провела ночь и утро дома.
– Правда работал? – спросила она.
Тимофей пожал плечами. Она лучше всех знала, что границы между работой и остальной жизнью он не видел или с какого-то момента перестал видеть. «Это путь в никуда», – предупреждала Варвара, хотя сама вела себя так же, а жертвой оказывался ее несчастный и нерешительный муж.
– Дело Алисы и Давида закрыто – вот что я хотела сказать. Нет улик. Ни прямых, ни косвенных. Записка ничего не решает. Мало ли, человек передумал.
– Передумал? Отличная формулировка.
– Не переживай. Есть ситуации, когда твои ощущения не могут повлиять даже на наши решения. Ты должен все отпустить. Никто не виновен.
– Ты сама-то в это веришь?
– Во что я верю, а во что нет, не так важно. Но я все равно провела работу относительно Алисы. Есть много любопытного.
Они пошли к нему в кабинет. Высокая Варвара, коренастый Тимофей.
От нее всегда исходила энергия, название которой он никак не мог подобрать. Энергичная? Нет. Бодрая? Все не то.
Вот и сейчас она сидит напротив него, а ему только и остается, что наблюдать, слушать и предполагать: каково это – иметь жену, целый день работающую в окружении мужчин и злодеев, место которым разве что за решеткой?
– На ее номер телефона и почтовые адреса, что нам известны, в социальных сетях не заведено ни одного аккаунта. Сервисы знакомств, профессиональные сайты для художников и дизайнеров – все это тоже можно отмести. В двух крупных интернет-магазинах Алиса делала заказы, но и там ничего примечательного – товары для жизни.
– Книг среди них нет?
– Книг нет. Но есть несколько блокнотов, которые, как я понимаю, были обнаружены при осмотре квартиры.
В блокнотах оказались рисунки погибшего.