Чтение онлайн

Богу только ведомо что он и его такие же избалованные мажоры-одноклассники со мной сделают за этот год…

Если я его вообще переживу хотя бы.

— Тебе жаль денег на клетку? — тихо спросила я, еле взяв себя в руки. Не хотелось перед ним раскисать и показывать свою слабость и страхи.

— Нет, но ты снова падаешь на хвост моему отцу.

— Ты тоже живёшь за его счёт, — отметила я в ответ.

— Так он мой родной отец. А ты — найдёныш.

Я подняла глаза на Матвея.

Ему явно нравится меня оскорблять. Но я не буду поддаваться на провокации.

Тем более, что моя злость и выпады ни к чему не приведут — он всё равно выйдет сухим из воды, а его только сильнее разозлю.

— Значит, ты хотел найдёныша заснять, чтобы потом вместе повеселиться с одноклассниками? — спросила я.

— Ага, я думаю, это было бы весело.

Смотрел как ни в чем не бывало.

Нечеловек какой-то ей-богу…

— У нас разное понятие о весёлом.

— Может быть. Но тебе придётся веселиться так, как привыкли мы.

— Зачем ты пришёл? — перевела я тему разговора.

Хотела, чтобы он скорее обозначил мотивацию своего присутствия здесь, и ушёл.

Ведь зачем-то он пришёл сюда? Не для того, чтобы пугать меня одноклассниками и уготованной мне участью же… Хотя от него чего угодно можно ждать.

— А… Да. Я хотел извиниться за мышь, — сказал он, а в голосе не было ни капли сожаления.

— Тебя мама попросила это сделать?

— Что сделать? — не понял он.

— Извиниться передо мной.

— С чего ты так решила?

— Потому что ты делаешь это совершенно неискренне. И словно бы по чьей-то указке или…просьбе.

— Ну ладно, — вздохнул Матвей. — Раскусила! Мама просила извиниться перед тобой. Типа извиняюсь!

Он сделал лёгкий поклон, как бы издеваясь надо мной.

И это было отвратительно.

И обидно.

Ведь он на самом деле не особо красиво поступил.

Мог бы и извиниться за свой поступок и злые намерения.

Но это вовсе не для него…

— Знаешь, без искренности и раскаяния эти слова ничего не стоят, — сказала я.

— И что дальше?

— Тебе всё равно, приму я твои извинения или нет, так ведь? Между нами ничего не изменится.

— Слушай, а ты не такая дура, какой показалась мне вначале, — усмехнулся Матвей, подтверждая тем самым мои слова.

— Впрочем, и мне твои извинения до звезды, — сказала я жестко. — Типа извинился? Типа извиняю. Галочку поставь, что сделал это. И пока. Мне надо ещё… Подруге позвонить.

— Да нет у тебя подруг, — зло ухмыльнулся он. — Папа всё всем уже о тебе рассказал, все уши прожужжал. — Он неожиданно подошёл ближе ко мне и склонил голову ко мне так, что наши лица оказались ровно напротив друг друга. — Никому ты не нужна, ущербная.

Я стояла рядом и не могла даже вдохнуть в себя воздуха.

Он так близко пугал, заставлял волноваться и…что-то ещё.

Его слова ранили и задевали за живое.

Подруг у меня в самом деле не было: мы просто не понимали друг друга.

Меня больше интересовал мир, сознание человека, красоты природы, а их…

Мальчики, шмотки, украшения и вечеринки…

Я же ни на какие вечеринки вообще не ходила.

Мама не запрещала. Она никогда ничего мне не запрещала.

Просто я сама не хотела. Нечего мне там делать…

Не понимаю я прикола, как говорится.

Ну общаются девушки и парни между собой.

Ну угощаются чем-то.

Ну шутят похабные шутки…

Играют в дурацкие игры типа “Бутылочки”, и что из этого?

Какой для меня здесь интерес и полезность?

Лучше книгу почитать и провести время куда более результативно…

Возможно я внутри своего тела, которому только семнадцать, гораздо старше морально, но что уж имеется. Другой меня у меня нет, да и не хочу я прогибаться под этот изменчивый мир… Я останусь собой чего бы мне это ни стоило.

Даже такой, как Матвей, избалованный мерзкий мажор без морали и принципов, меня сломать не сможет.

Только год. Всего лишь год. Год потерпеть, и я стану снова свободна, вольна делать, что считаю нужным. А пока придётся потерпеть, ведь выбирать я не могу, меня никто не спрашивал, хочу ли я жить в этом неприветливом большом доме. Просто привезли мои вещи и поставили перед фактом. Впрочем, это всё же лучше детского дома. Там моя участь была бы куда более незавидна, чем здесь. Так что придётся мне собраться, взять себя в руки и просто этот год пережить.

— А ты не хочешь отсюда…уйти? — спросил Матвей вкрадчивым голосом, продолжая едва ли не цеплять своим носом меня. Но отступать мне было некуда, дальше была холодная стена. А сквозь них проходить я пока что не умею… А жаль.

— Ку…куда? — обескураженно спросила я.

О чём он говорит?

Разве я решаю, куда мне идти?

Я несовершеннолетняя, за которую ответственность в роли моего опекуна несёт отец Матвея. Я не имею права до получения аттестата жить одна по закону нашей страны. И Матвей это прекрасно знает и сам. Куда же я, по его мнению, могу пойти прямо сейчас? Что за дурацкие вопросы?

— В детский дом, например, — ответил он так просто, словно бы говорил что-то типа “пожила у мамы, теперь поживи у бабушки”.

— В детский дом? — подняла я глаза на него. — Ты понимаешь, что ты говоришь, Матвей?

— А ты понимаешь, что тебе тут никто нихрена ни разу не рад, приблудыш? — сузил парень глаза.

Меня буквально передёрнуло.

Какой же он жестокий, бессердечный и…мерзкий.

Он всё больше вызывал внутри меня отвращение несмотря на то, что и лицо, и тело у него были…красивыми.

Я редко о ком могла бы так сказать. Меня в принципе парни не интересуют…

Но Матвей… Внешне мужественный и надёжный. Крепкий как скала.

Кажется, что такой способен защитить от всего на свете, словно эти мускулистые спина и широкие плечи призваны в этот мир для того, чтобы защищать свою любимую от бед и сложностей этой жизни… Но на деле мне, слабой беззащитной девушке, приходится защищаться от него же.

— Прекрасно понимаю, — ответила я спокойно, несмотря на то, что сердце уже просто кровоточит от ран, так несправедливо нанесённых ему Матвеем. — Только я тебе уже говорила: я ничего не решаю. Я не имею права жить одна до окончания школы. Твой отец оформил опеку надо мной, он сам сделал такой выбор, никто его к этому не принуждал, и уж точно я не просила его об этом, хотя очень благодарна. Он-то как раз вовсе не желал мне жизни в детском доме, в отличие от тебя!