Я тебя породил…
Шрифт:
– Несколько слов о ваших с Галей взаимоотношениях, – также не теряя хладнокровия ответила гадалка.
– Я вам отвечу на все, даже на самые неприятные вопросы.
Милославская приняла прежнюю позу. Стас оставил ее руку. Джемма все так же зорко следила за ними.
– Но почему вы против нашего разговора? – решительно произнесла Яна, глядя в упор на Никитина, который крупными глотками принялся допивать кофе.
– Чем быстрее Незнамов придет в себя, тем быстрее мы сможем начать с ним совместную работу по поиску Галюси. Разбуди его сейчас – он еще добавит и тогда точно проваляется до утра.
– Вы хорошо знаете привычки своего будущего тестя.
Стас только пожал плечами в ответ на последнюю реплику гадалки.
– Что же вы хотели узнать? – секундой позже спросил он. – Все вплоть до интимных подробностей? – Никитину явно хотелось съязвить. – Постельные сцены? Я вас разочарую – их не было.
Яна хотела было пресечь тон Стаса и вообще поставить точку на теме секса. Разумеется, не это ее интересовало. Однако последнее заявление гостя всерьез ее удивило, и она не удержалась от вопроса:
– Не было? На меня Галюся не произвела впечатления девицы, отставшей от жизни. Или папочка так свято оберегал непорочность дочери?
Стас молчал. Яна, не в силах скрыть своего удивления, продолжала:
– Редко в наше время найдешь жениха, с замиранием сердца ожидающего брачной ночи. Нынче для подавляющего большинства новобрачных это пройденный этап. Тем более вашего круга…
– Вы жестоки, – заметил гость, прищурившись.
– Я просто хочу понять, – несколько мягче произнесла гадалка, понимая, что, возможно, перегибает палку.
– Все гораздо проще, – начал Никитин. Весь его вид говорил о том, что эта тема ему крайне неприятна. – Папочка, как вы изволили выразиться, то бишь Дмитрий Германович, прочил меня как жениха для Галюси уже несколько лет. В последнее время – все серьезнее. Девчонка-то подросла.
Яна еще раз окинула своего гостя взглядом. Стас был едва ли младше ее. Может быть, года на два-три. Следовательно, он на порядок превосходил по возрасту Галюсю, поэтому так свысока и назвал ее девчонкой.
Милославская задумалась и о настойчивости Незнамова. Стас, судя по всему, мужчина в жизни определившийся и, раз «папочка» поручал ему осуществление важных сделок, вполне надежный. Партия неплохая. Можно понять Дмитрия Германовича. Достойная ему смена будет.
Никитин, видя, что хозяйка обдумывает что-то, минуту помолчал, а потом продолжил:
– Папочка-то меня рекомендовал, а вот Галька строптивой оказалась, никак не желала высказывать свое расположение. Нет, и все. Рожей, мол, не вышел.
Милославская в очередной раз оценивающе посмотрела на парня.
– По-моему, вы очень даже ничего, – удивленно протянула она.
– По-моему, тоже, – ответил Стас, вздохнув. – Но это проблемы не решило. Она мне фокусы устраивать всякие стала. Однажды на приеме в клубе одном я ей – корзину с розами, – Никитин жестом показал внушительный размер корзины, – а Галюся мне ее на голову. Причем прилюдно. Высечь ее за это Дмитрий Германович хотел, тоже прилюдно, там же, сняв ремень с брюк. Так она выхватила этот ремень и была такова, так что пришлось Незнамову потом всю вечеринку штаны руками поддерживать.
Гадалка не удержалась от улыбки.
– Еще пара подобных выходок, и мы с Дмитрием Германовичем отступили. То есть внешне. Оставить пока ухажерское наступление сговорились. Но в уме-то у Незнамова затея эта крепко засела. Он и меня не больно-то спрашивал, люблю или нет…
– А вы любите? – острожно спросила Милославская.
– Чем сильнее она меня отшивала, тем больше хотелось ее завоевать, – опустив голову, протянул Стас.
– Может быть, это просто азарт игрока?
– Нет, – удрученно ответил Никитин. Она, рыжая, мне во сне снится…
При последних словах гость так посмотрел на гадалку, что необходимость спрашивать о его чувствах отпала – Милославская поняла: влюблен безнадежно.
– Поэтому и телохранитель понадобился? – спросила она чуть позже.
– Не поэтому. Положение Незнамов занимает такое. Охрана нужна.
– Но разве вас недостаточно было? Ходили бы тенью за своей возлюбленной. Мужчина вы в теле. Защитили бы, наверное, не хуже…
– Не очень хотелось каждый раз иметь на своей голове что-то вроде той корзины. Да и работа у меня есть, кроме ухаживания-то.
– М-м-м, – протянула Милославская, скрывая улыбку.
В этот момент ее стали переполнять другие чувства – чувство умиления, любопытства, интереса. Она на какое-то время забыла о тревоге, которая еще совсем недавно терзала ее, о тяжести и боли, камнем опустившихся ей на сердце. Мир этой, хотя и безответной любви, был так безнадежно прекрасен…
– А вы уже знаете о телохранителе? – спросил вдруг Стас.
– Знаю. Кстати, почему Дмитрий Германович взял на работу парня из такой семьи? У него ведь наверняка был выбор получше.
– Вы и об этом знаете? Незнамов сам рассказал? Странно, он не любил говорить об этом, – затараторил Стас.
– Нет, Дмитрий Германович ничего не говорил. Я до этого дошла сама. Ведя расследование.
– Серье-озно, – признавая состоятельность гадалки, протянул Никитин.
– Ну так почему Незнамов сделал такой выбор? Принимая во внимание навыки его прежней профессии, он не мог не знать о родителях Вадима. Едва ли он не выворачивает наизнанку подноготную каждого своего сотрудника.
– Вы не ошибаетесь, – ответил Стас. – Выбор Дмитрия Германовича был вполне осознанным и проверенным. Незнамов обратился в соответствующее агентство и просил подобрать кадры получше. В профессиональном плане, разумеется. Ну, сильные там, ловкие, с пушкой чтоб обращаться умели и так далее. Потом он лично проверил всех претендентов на предмет физической силы. Приемчики кое-какие коронные в его памяти еще остались. Их и применял.
Гадалка с трудом представила толстого и неповоротливого Незнамова в роли борца.
– Умение обращаться с оружием проверил, – продолжал Никитин. – Ну, а потом…. потом сделал свой выбор. На прошлое телохранителя ему было плевать.
– Он предпочел опереться на настоящее… – задумчиво протянула гадалка.
– Угу, – в ответ промычал ее гость.
– Ну а вам-то он как, Вадим этот?
– Телохранитель как телохранитель… – Никитин пожал плечами.
– Понятно, – безнадежно произнесла Милославская и потянулась за сигаретой.
– Можно я тоже? – спросил Никитин.