Чтение онлайн

Кругом был идеально выстриженный газон, ни одного дерева или цветочка, только ярко-зеленая трава.

Меня вели по дорожке, уложенной каменной кладкой. Здесь и правда красиво. Хотела бы я жить в таком доме, когда у меня будет семья. Чтобы детки бегали по газону, стреляя друг в друга из водных пистолетов, муж жарил барбекю на заднем дворе, а я лёжа на шезлонге, попивала бы красное вино. Мы бы много смеялись и дурачились.

Меня толкнули в спину

— Шевелись, чего застыла? — и своих детей я бы воспитала джентльменами. Этих неандертальцев, судя по всему, родители совсем не воспитывали.

Меня завели в дом. Да Тимур продолжает удивлять, скажу я вам. Его дом тоже был светлым. Почему я была уверена, что он точно не будет ТАКИМ? Бежевый паркет, обои кремового цвета, светлые во всю длину окна.

Холл был очень большой и красивый. Мебель явно была не из дешёвых.

Меня провели в гостиную, судя по всему. Я люблю, когда дома "свободно", но здесь было слишком много пустого места. Я бы расставила по углам всяких милых вещичек интерьера.

Я услышала шаги и резко развернулась, сразу же наткнувшись взглядом на Тимура, его псы куда-то испарились. Надо же… На Тимуре больше не было костюма. Белая футболка без каких либо рисунков и спортивные штаны. Красивый гад.

Я сразу же заметила татуировку на левой руке, какие-то непонятные каракули. Без костюма он был совсем другим. Обычным я бы сказала. Словно сняв костюм, вместе с ним он снял свою браню. Такой Тимур мне нравится больше. Теперь он казался человеком, а не машиной для убийств.

Я прошлась по нему взглядом с ног до головы, невольно подмечая, что на ногах у него ничего не было. Он был босиком. И когда я вернула взгляд к его лицу, он довольно усмехался. Так и хочется стереть эту самодовольную рожу.

— С виду такой богатый, а на носки денег не хватило? — теперь усмехалась я, а Тимур, как и предполагалось стал злым.

Как легко его вывести из себя. Даже стараться не приходится.

Он сложил руки на груди, склонив голову на бок, и начал изучать меня. Одета я была просто. Лёгкое белое платье и такого же цвета кроссовки. А темно-русые волосы струились по спине.

Я знала, что выгляжу хорошо. Комплексов у меня нет(насчёт внешности точно), поэтому я выставила руки в разные стороны, как бы говоря: "Любуйся, вот она я" и покружилась. Платье слегка поднялось, но увидеть он точно ничего не мог.

Остановилась я также напротив Тимура и закончив свое представление, уставилась на него.

Он все также молчал. Издевается что-ли? Я развлекать его не намерена. Он же у нас богатый вот пусть и наймет себе клоунов.

— Нахрена ты меня сюда притащил? — спокойно, насколько это было возможно, спросила я.

Он молчал секунд десять. У него мания отвечать через сто лет после заданного вопроса? Или его процессор работает слишком медленно?

— Теперь ты будешь жить здесь, — жестко сказал он, а после добавил, — Временно.

Чего? Он слишком долго лежал на солнце и ему голову напекло?

— А пососать тебе не завернуть? — мило спросила я. — У меня есть дом! И ты не имеешь права удерживать меня силой! Мои друзья и родственники будут меня искать! Да я тебя засужу за похищение! Понял!? — орала на весь дом, размахивая руками. Я была в бешенстве.

Тимур резко появился возле меня, пытаясь схватить за локоть. Я начала размахивать руками, пытаясь оттолкнуть его.

— Не смей! Ты животное! Не трожь меня! — я не сдавалась, даже когда он скрутил мои руки за спину, а свободной рукой держал за волосы. Было больно, но я все равно вырывалась, пока не поняла, что это бессмысленно.

— Если будешь хорошей девочкой, — ухо обожгло его горячее дыхание, распространяясь стаей мурашек по всему телу. Он прижимался так близко, словно пытался донести до меня каждую букву, что вылетала из его рта, — проблем не будет. Ты до конца не осознаешь КТО перед тобой стоит. Но учти, Майя, это последний раз, когда я делаю тебе поблажки и списывают твой еб*чий характер на возраст. Впредь, такого не будет.

Он все ещё громко дышал и сильно сдавливал мое тело, словно делая мне больно, он пытался всеми силами сдержать того демона, что мог из него выбраться.

Стало ли мне страшно? Да. Но разве так можно, запереть человека против его воли? Думаю, что нет. Мы ведь живём в цивилизованном мире. Но почему-то, смотря на Тимура, было сложно сказать, что он цивилизованный человек, а значит на этот мир ему совершенно плевать.

Я громко сглотнула и подняла на него глаза. Он был очень близко. Поддайся я вперёд на пару сантиметров и мы поцелуемся. Нет, конечно я не хотела его поцеловать. Я просто пытаюсь представить перед вашими глазами реальную картинку.

— Будешь трахать меня? — хрипло спросила я, не отводя своих глаз от его.

Он обвел мое тело взглядом и усмехнулся.

— Не льсти себе, Майя. У меня полно шлюх и я тебя не хочу.

Так и хотелось сказать:

"Да кому ты п*здишь". Не хочет он, а в трусы ко мне на какой черт тогда лез?

— Тогда зачем я тебе?

Он немного помедлил, но в этот раз словно подбирал слова.

— Видишь ли, Майя. Твоё представление о мире совсем хреновое и я должен это исправить. Чтобы впредь ты знала на кого не стоит открывать свой ротик, — на слове "ротик", он провел подушечкой большого пальца по моим губам, слегка их приоткрыв.

Тимур смотрел на мои губы, продолжая водить по ним пальцем и его взгляд начала затягивать тьма. Дыхание щекотало кожу, а прикосновения пальцев обжигали губы, оставляя невидимые ожоги.

Он словно завис на этом движение.

Облизнул пересохшие губы и его дыхание участилось. Тимур медленно перевёл взгляд на мою грудь и мое сердце забилось так сильно, что казалось удары шевелили тонкую ткань платья. Черт, под платьем ничего не было. Я была без лифчика, лето же, зачем мне его носить.

— Ты возбудилась, — хрипло сказал он.

И медленно провел пальцем по вставшему соску. Сделал несколько круговых движений и сжал его пальцами. От наслаждения я закусила губу…чееерт.

Закрыла глаза и отвернула голову. Не хотела я на него смотреть.

Его горячее дыхание начало спускаться по моей шеи, ключицам, ложбинке между грудей, пока не добралось до самой груди.

Я ничего не видела, лишь слышала, как громко и судорожно дышу. Тимур начал дышать на мою грудь, спускаясь к соскам. Подул на вставшую горошину и начал тереться об нее носом.