Чтение онлайн

Один из местных комиков – Камерон Бухгольц – согласился показать мне город несколько раз во время моих гастролей. Он отвел меня попробовать «луковый бургер» – специальное блюдо Оклахомы, которое я видел на одном фуд-сайте, может, даже на Food Network. Это такой бургер, где огромная горсть лука смешана с мясом, возможно, в пропорции 1 к 1. Мы пошли в место, которое называется Tucker’s. Оказывается, луковый бургер именно такой, как о нем говорят. Вкусный, но ничего особенного. Если вы ждете мою «великую историю о луковом бургере», то ее не будет.

Шоу проходило в Академии-лаборатории современной музыки в Университете Центральной Оклахомы, где обычно проходят мероприятия в стиле «Заппа поет Заппу» (Двизил Заппа поет песни своего отца Фрэнка). Я играл для тех, кого в современном мире мы называем «максимальная вместимость». Не все распродано, но зал полон. Я был первым комиком, который выступал там, что значит: со мной им нужно было разрешить все возможные неурядицы, чтобы последующие комики имели «безопасный рай» для выступлений. На моем выступлении они выучили, что напитки стоит подавать в пластиковых стаканчиках – было слишком много бряцания бутылок, что для меня, парня, который говорит тихим спокойным голосом, стало проблемой.

Мое лучшее воспоминание о поездке было, когда мы осматривали город с Камероном и проезжали одно здание на реконструкции. Оно выглядело, как несколько вагонов, внахлест поставленных друг на друга, как в модных кафе раскладывают картошку фри. Если бы мне сказали, что это реплика загородного дома Юймин Бэя, я бы с легкостью поверил.

– Что это? – спросил я.

– Это будет корн-дог-ресторан.

– Серьезно?

– Да.

– Я вернусь сюда.

Это очень не похоже на меня, что, готовясь к поездке в город, о котором я никогда не слышал, я не собрал достаточно информации. Из того, что я успел узнать, мне казалось, что город будет походить атмосферой на Силиконовую долину или на винную страну. Если вы попросите меня описать, что это значит, я бы скорее всего вежливо усмехнулся и сказал: «Ну же, вы знаете, о чем я говорю». Когда я, наконец, приехал на место, то поменял описание на Бока-Ратон. Такое впечатление было полностью основано на гольф-клубе, который я увидел, и нескольких невысоких домах. (Я провел два семестра в Университете Флориды в Бока-Ратон, так что я имею право делать такие выводы.)

На следующий день один из местных начинающих комиков предложил покатать меня по городу.

«Что происходит в Ронерт-Парке?» – спросил я.

Он покачал головой. «Знаете, когда я начинаю рассказывать об этом, мне становится так скучно», – ответил он.

Он предложил отвезти меня в Санта-Росу – близлежащий городок, где было больше жизни. Мы сходили в кофейню, и я бы сказал, что это была атмосфера Чарльстона, потому что там были белые стены.

Мое шоу в ту ночь проходило в комплексе под названием СОМО Вилладж-Центр.

Вокруг было темно. Казалось, что мы ехали по проселочным дорогам, у меня не было ощущения «О, сейчас мы подъедем к району развлечений». Мы приехали в комплекс. Он был очень похож на бывший склад. Я никак не мог понять, что вообще там происходило. Это смахивало на какой-то общественный центр. Там была группа ребят, играющих в дартс – это походило на некую неофициальную лигу игроков. Бар с закусками и ночной клуб, где я выступал, Sally Tomatoes. Как комик, я привык выступать в местах со смешными названиями (в 2011-м я был в двух разных клубах со словом «банан» в названии). В этот раз я был доволен названием, потому что так я мог открыть свой выход следующими словами:

«Пару недель назад я открыл шоу Луиса на Медисон-Сквер-Гарден, так что сейчас я очень рад выступать в Sally Tomatoes!» Это вызвало бы смех, и шоу превратилось бы в веселье в этом странном помещении, больше походившем на банкетный зал.

Я не привез мерч [3] , чтобы продавать во время своего тура. Если вы хотите показаться знатоком шоу-бизнеса, скажите что-то вроде: «Интересно, а группа будет продавать мерч?» – в следующий раз, когда пойдете на концерт. Но я все равно провел небольшую встречу со зрителями, а именно стоял в холле около раздевалки в ожидании: «Это было здорово» или «Ты забавный». Если бы я был комиком поважнее и играл в больших театрах, я бы мог продавать отдельные билеты подороже, в которые входила бы такая встреча. Я бы заработал денег на встрече с фанатами и получил бы комплименты. Но на моем уровне я делаю все это бесплатно. И мои фанаты такие замечательные, я бы сам заплатил им, но да ладно.

После того как я пожал руку нескольким зрителям в Sally Tomatoes, я увидел знакомую улыбку: барабанщик Metallica Ларс Ульрих. Я не большой фанат тяжелого металла, но настоящий фанат встреч со знаменитостями.

Ларс был очень дружелюбным парнем и, как оказалось, большим поклонником Тодда Барри. Он сказал, что слушает мои альбомы со своим сыном-подростком. Он цитировал мои шутки, о которых я сам уже забыл. Люди стали узнавать его и просить сфотографироваться. Он заставил меня тоже фотографироваться, так что я не остался недооцененным на собственном шоу.

Когда нам делали очередную фотографию, в моей голове пролетела мысль: «А зачем я вообще это сказал?!» Мы позировали с нашим общим фанатом, и тогда я спросил Ларса: «Как зовут твоего сына?» Что за странный тупой вопрос: как зовут твоего сына? Будто бы он стоит с коляской с младенцем. Его сына даже не было тут. Но он представил меня своей гламурной дружелюбной невесте. Я представляю, как он спрашивает ее: «Детка, ты хочешь пойти посмотреть Тодда Барри сегодня ночью? Комедианта, который шутит о покупке кошелька в Олд-Нейви. Он играет в каком-то месте, я даже никогда не слышал о нем. Я посмотрю в Google, где это». Он спросил меня, как прошло шоу на Мэдисон-сквер-гарден. Я понял, что для него такое шоу – все равно что для меня шоу в маленьком клубе.

Наконец фотографии и болтовня кончились, и мы попрощались.

Мы не говорили о музыке, так что я не смог сказать ему о десяти часах «Красавицы и Чудовища» в моем iTunes.

Я летел авиакомпанией Delta Air Lines в Траверс-Сити, потому что их полеты проходят через Детройт, что, по словам промоутеров фестиваля, означает, что они вряд ли будут отменены из-за погодных условий, как перелеты через Чикаго, которые оперируют United – мои ЛЮБИМЫЕ линии. Это мои ЛЮБИМЫЕ линии, не потому, что они лучше, а потому, что у меня там больше баллов и даже ЗОЛОТОЙ ПРЕМИУМ СТАТУС. Я знаю, что могу перебарщивать, но мне такие детали важны. Вы получаете СТАТУС, когда набираете определенное количество миль (вы пролетаете двадцать пять тысяч миль в год и получаете серебряный статус). Соберите вместе несколько комиков и поднимите тему миль и баллов, посмотрите, как загорятся их глаза. Хоть я и люблю говорить о милях, я много летал и видел много стандартных бизнесменов в первом классе, говорящих о милях, и все, что я думаю, это: «Вау, какие недалекие мерзкие люди». Они начинают говорить друг с другом, даже не познакомившись, как обычно люди начинают говорить с незнакомцами о спорте. Они часто жалуются на саму программу постоянных пассажиров: «Помню, когда серебряный статус Delta еще что-то означал. Сейчас же я не могу получить улучшенный класс на полеты в Питтсбург».

Итак, я попал на малюсенький самолет и занял свое место в проходе – то место, которое я выбрал себе заранее онлайн. Две женщины зашли в самолет, и одна из них пробубнила что-то про свое место посередине. Она повернулась ко мне и спросила: «Вы не поменяетесь со мной? У меня проблемы с коленками».

«На место посередине?» – спросил я, будто она предлагает мне сидеть на полу. Она кивнула головой. Меня и раньше просили поменять места. Чаще всего это или семья, или пара, разделенная сиденьями, и ты пересаживаешься с одного крайнего сиденья на другое и чувствуешь себя прекрасным человеком. Это было иначе. Она просила меня пересесть с бесценного крайнего места на самое жуткое место в самолете. Даже те, кто не имеет бонусной карты, не хотят сидеть посередине. Я уверен, все вокруг поддерживали меня – «не сдавайся, парень, это бессмысленная просьба». Но она задела мой слишком чувствительный механизм вины, я подумал об этом пару секунд, подумал о ее проблеме с коленками и пересел. Я уверен, что сделал несколько незаметных недоверчивых кивков головой и вздохов, когда опустился на новое место. Через несколько минут я понял, что ее «проблемные коленки» – это был факт, который я принял, даже не подумав о нем. Я посмотрел на пространство для ног, которое было у меня и у нее: у моего места было столько же пространства, сколько и у крайнего. Так что, если она не собирается вытягивать свои ноги и перекрывать проход стюардессам, ей будет так же комфортно, как и на моем месте. Почему я не подумал об этом раньше? Я позволил ей обмануть меня! Но полет был всего немногим более часа – не так много времени для моего среднего места, особенно когда думаешь, что принял правильное решение.