Чтение онлайн

– ЭТО, БЛЯТЬ, ЧЕ ЗА ХУЙНЯ?!

Птичка глаза распахивает, и кажется еще белее стала.

На меня глазищи свои вытращила и не моргает, не дышит. На этой лавочке сейчас признаки жизни подает только дымящаяся сигарета в руке Птички.

Оставил ее на двадцать минут, сука, не больше! И она уже куда то вляпалась! Талант!

Поднимается потихоньку, подтягиваясь за спинку лавочки, будто мимолетом лицо скривила, я всматриваюсь внимательнее, ловлю каждую эмоцию. Пульс зашкаливает, кулаки сжимаю, челюсть уже почти онемела от напряжения.

Чую, что то не так.

Стоит в шаге от меня, смотрит в упор блестящими глазами полными усталости и обиды, молчит.

Блять, как будто двадцать минут назад вообще не ее тут оставлял, совсем в другом эмоциональном состоянии была.

Вперед подаюсь, за подбородок хватаю, получается грубее чем хотел, клинит от злости, осматриваю ссадину.

– Ничего не надумывай, я о дверь ударилась.
– собралась в секунду, словно в себя пришла, опомнившись сигарету выбрасывает втихаря.

– Ты мне нихуя не рассказывай! Я могу отличить дверь от кулака!

– Да какой кулак, так, пощечина.

Говорит спокойно словно это, блять, обычное дело.

Руку мою смахивает со своего лица.

Отстраниться хочет, не прокатит!

За талию хватаю, к себе притягиваю. А она как взвизгнет, эхом на всю округу. И мне совсем башню срывает! В висках стучит.

Раскатом грома в голове отбивает мысль: её били.

– Кто?!
– шиплю каждую букву сквозь зубы, боюсь на ор сорваться, и кажется даже если Птичка ответит, я не услышу от того как в ушах звенит.

– Гид, не надо, это просто ошибка, я в порядке, правда.
– старается улыбку натянуть, поражает меня своим спокойствием.

– Я задал вопрос!
– знать хочу кому пожизненное содержание обеспечить придется по инвалидности.

– Зачем вернулся?

Блять, заговорить меня пытается, с темы уйти. Только как с нее уйти если у Птички на губе кровь блестит!

Сука. Похуй, сам разберусь и без ее ответов.

– В тачку садись.

Цежу еле сдерживаюсь. Ключи ей в руку вкладываю.

Разворачиваюсь, к подъезду ее двигаю, сам все выясню, есть у меня уже тут местные информаторы прикормленные.

Слышу как за спиной шипит, оборачиваюсь. Она блять еле идет за мной, каждый шаг - боль, зубы стискивает как только замечает, что я смотрю.

Блять!

Ладно, сначала Птичку к врачу, потом разборки. За ней возвращаюсь на руки подхватываю, в тачку несу.

– Я сама могу.
– бунтует, как обычно, но это даже хорошо.

– Сама ты только приключений на жопу находишь.

– И все из-за тебя.
– вот это предъявы, сейчас не понял.

– Конкретнее!
– выясняю пока в машину ее усаживаю, максимально, блять, аккуратно, хер знает какие у нее повреждения.

– А кто на мне трусы разорвал? И мне без них пришлось…

Язык свой прикусила, поняла, что лишнего болтнула. И я понял что конкретно произошло.

Кровь закипает. Убью!

На подъезд только успеваю посмотреть как Птичка в меня вцепляется, футболку на груди сжимает, на себя тянет когда уже в тачке сидит и меня за собой в салон почти утягивает.

– Я тебя очень сильно прошу, не надо!
– слеза по ее щеке катится и только это меня немного тормозит.

– Какого хера? Птичка, кого ты так выгораживаешь?
– секу что подвох есть какой то, если бы левые какие были, сама бы меня к ним привела.

– Там, мой отец, но он не… это не он, просто он тоже там.

Говорит на выдохе, хватку ни на секунду не ослабляет, откуда только силы столько в этой девчонке миниатюрной.

Честно, мне поебать, хоть папа римский, всех в асфальт закатаю. Сам особых чувств к родителям не испытывал, поэтому похуй. Но вижу, что Птичка переживает.

Себя под контроль беру. Ее руки буквально отрываю от себя, дверь захлопываю, сам в тачку сажусь.

С места срываюсь, машина свистит оставляя следы на асфальте. Надо побыстрее убраться пока не передумал.

– Он что то успел?
– словно сам себя злить продолжаю такими вопросами, но мне надо знать.

– А? А, нет, они не успели, отец вовремя...

– ОНИ БЛЯТЬ?!

Бью по газам.

Я так даже под перекрестным огнем себя не чувствовал никогда. Птичка на меня украдкой поглядывает. Успокоилась, не боится, не плачет. Только это и радует, но еще больше обрадует когда из тех гандонов дух выбивать буду.

– Зачем ты вернулся?
– спрашивает отрешенно, меня переключает, видит что закипаю.

– Почуял жопой, что ты опять встряла, вот и вернулся.

– Да, но зачем? Ты ведь...
– долбит мне мозг мелкая, я и так на пределе, не до этих разговоров сейчас, да и себе пока внятно ответить на этот вопрос не могу.

– Сильно болит? Еще есть повреждения?
– перебиваю, сейчас к своему доку ее скатаю, и ни дай бог там перелом какой нибудь обнаружится, пизда всем!

– Терпимо.

Другого ответа и не ждал.

Знаю, что болит, по лицу вижу как на каждой кочке морщится. И ни разу не пикнет даже.

Блять, хотя чего я удивляюсь, она тогда со второго этажа сиганула, ебанутая моя.

Вышли из больницы.

Серьезных повреждений врач не обнаружил, но ушибы довольно сильные.

Еле вытолкнула Гида за дверь кабинета, чтобы синяки не увидел. Они меня как кольца Сатурна вокруг талии обвивают, даже не понимаю как так получилось.

Врач выписал мазь от синяков и все. Но двигать туловищем больновато, каждое движение отдает давящим напоминанием о том, что утро сегодня не задалось. А на губе вообще ничего не видно, просто кровь была запекшаяся, умылась и полный порядок.

Идем по парковке к машине. Гидеон все никак не расслабиться, лицо серьезное, плечи напряжены.

– Куда теперь?

Спрашиваю притормозив у пассажирской двери. Мужчина позади отстал и в телефон серьезным видом смотрит.

– В одно место заскочим.