Чтение онлайн

– Почти.

Я обнимаю сына. Спрашиваю у него, как прошел день, что больше всего понравилось. Всё как обычно. Слово в слово.

– Мам, ты правда не такая. – Глеб отстраняется и знакомым до безумия взглядом скользит по моему лицу.

От схожести перехватывает дыхание и начинают подрагивать ладони.

– Твоя мама, наверное, опять призрака видела… – Лена щурится.

– Призраков не бывает. – Глеб с деловым видом прикладывает ладонь к моему лбу.

Один в один как делаю я, когда подозреваю у него температуру.

– Тех, про которых в книжках пишут, не бывает, – соглашается Лена. – Но есть одна разновидность… Они вроде обычные люди, однако умеют исчезать, словно призраки.

Видимо поняв, что продолжать опасно, она подталкивает Глеба в его комнату, а сама садится рядом со мной на нашу полуразвалившуюся от вечных посиделок обувную тумбочку.

– У тебя тональник даже на веках, – шепчет тихо.

– Если бы могла, я бы в нем искупалась.

– Соврешь, что ничего не произошло?

– Ничего… – Прижимаю пальцы к губам. – Только я кончила, – вырывается с нервным смешком.

– Это ты с Шаталовым после лекции успела? – Глаза подруги становятся круглыми.

– После… – Прячу лицо в ладонях. – В ресторане. В приватной комнате.

– Охренеть, Градская!

– Но я сбежала. – Слабое оправдание. Даже звучит не очень убедительно.

– Круто. Значит, встретилась, кончила и прощай? – Лена качает головой. – Высший пилотаж!

– Такой высший, что… – Провожу подушечкой пальца по веку и показываю подруге след от тональника: – Вот.

– Да… Дела.

– Дура я, Лена. – Утыкаюсь лбом в ее плечо.

Лена моложе меня, нельзя вываливать на нее все свои «радости». К сожалению, делиться больше не с кем.

– Ты? Не знаю. Я сейчас почему-то вдруг подумала о другом.

Спрашивать лень, поэтому просто вопросительно киваю.

– Если тебя так прошибло, – продолжает Лена, – то представляю, каково сейчас ему.

– Жалеешь Марка?

В нашем маленьком королевстве женской солидарности такое впервые.

– Я?.. – Она неуверенно пожимает плечами, смотрит в сторону детской комнаты. Лишь спустя долгую паузу произносит: – У него красивая жена. Скоро будет ребенок… чужой, от донора. А судя по рассказам, крышу рвет именно от тебя. И со страшной силой! – усмехается. – Страшно подумать, что случится, когда Шаталов увидит тебя с Глебом.

Первый же рабочий день после двух выходных возвращает меня в строй. Утро начинается с кофе. Эспрессо. Густого и черного как ночь.

Раньше считала эспрессо отравой. Постоянно удивлялась, как нормальные люди могут заливать в себя эту горькую жижу. Но после появления Глеба вопросы отпали.

Иногда эспрессо было единственным, что удерживало меня на границе между миром бодрствующих и царством Морфея. Поначалу пила его как лекарство. Фыркая и морщась. А к детскому саду втянулась настолько, что стало больно смотреть, как кто-то разбавляет кофе молоком или портит сахаром.

На мою беду, к сегодняшнему рабочему кофе полагается десерт – сплетня.

– А босс-то наш новый оказался толковым! – В ординаторской полно свободных мест, но Галина Михайловна втискивает необъятный зад между мной и боковиной дивана.

– Взял свою метлу и ушел мести в другое место? – Не хочу называть Шаталова даже по фамилии.

– Да нет! Нормальная у него метла. – Галина Михайловна мечтательно закатывает глаза. – Я, конечно, не видела. Верочка вроде бы тоже пока не каталась. Однако в рабочих вопросах мужик молодец.

– Ну если не покатал Верочку, то уже прогресс.

Нужно срочно заканчивать разговор. Не мое дело, кого и как часто «катает» Шаталов. Жаль, встать не успеваю.

– Пока у тебя выходные были, он тут всю клинику на уши поставил, – громче прежнего шепчет Галина Михайловна. – Савойского чуть не уволил, – улыбается от уха до уха.

– Савойского? Его даже Кравцов трогать боится.

О сложных взаимоотношениях владельца клиники и заведующего отделением ЭКО знает каждый работник. Савойский кажется неприкасаемым, своим для босса. И только я в курсе, что Аркадий Петрович – давний знакомый жены Кравцова.

– Наш Кравцов, может, чего и боится, а этому Шаталову, похоже, сам черт не брат. Его финансисты подняли все документы на закупку оборудования и понаходили там столько… – Галина Михайловна тихонько дует сквозь губы, словно присвистывает. – И откаты, и штрафы за просрочки, хотя деньги на счетах были. И дорогущие ремонты, когда ничего не ломалось.

– Ничего себе…

Делишки Савойского не удивляют, а вот в размах Марка поверить сложно. Я до последнего считала, что покупка клиники была прихотью жены. Причудой богатых.

– И не говори! Мы ж думали, он побаловаться нас купил. – озвучивает Галина Михайловна почти ту же мысль. И внезапно, будто вспомнив что-то еще, преображается: – Кстати, ты почему не сказала, что его жена – твоя клиентка? Если бы вчера новый донор не явился, я бы и не узнала.

Взгляд нашего главного лаборанта становится хищным, как у охотничьей собаки, которая уже взяла цель.

– Какой еще новый донор? – Меня захлестывает непонятная тревога.

– Красивый, – скупо отвечает Галина Михайловна. – Так ты почему не сказала?

– Это было особое распоряжение Кравцова. Он запретил распространяться.

Я не обязана ни перед кем отчитываться. Сплетничать тоже не должна. Но один раз за свою гордость я уже поплатилась. Пару лет назад, после покупки Кравцовым клиники.

Не будь я такой принципиальной, заранее узнала бы и о его жене, и о блядских повадках. Галина Михайловна с самого начала готова была делиться этой информацией с каждым, кто предоставит в пользование уши.

– Ишь! Через босса пошли! Секретная какая эта Шаталова! – удовлетворенно крякает наша «служба разведки».

– Так что с донором? – До приема остается десять минут, поэтому я спешу. – Откуда он взялся и почему знает о жене нового босса?

– Да кто этих мужиков поймет?! То они трясутся над генофондом, как Кощей над златом. То готовы сдавать в первой попавшейся клинике. Только возьмите! – Галина Михайловна машет рукой.

– Но этот, вы говорите, знал о Шаталовой? – Тревога набирает обороты.

Шаталовы уже выбрали донора. Их дело должно было стать одним из самых простых в моей практике. Без сюрпризов и долгого лечения.